Они всё-таки заржали. Не издали ни звука, ничего, что напоминало бы настоящих коней, но я почувствовала, как отчаянно, как яростно пошёл рябью воздух.
Экипаж двинулся вперёд и тут же замер, словно что-то попало ему под колесо.
Я обогнула его на бегу, и кони встали на дыбы. Чудовищные, огромные чёрные копыта с расколотыми подковами взметнулись в воздух прямо над моей головой, грозя опуститься на самое темечко, но я не позволила себе даже замедлиться.
Лес, по которому меня гнали, остался позади, впереди, уже совсем близко, виднелся новый.
За спиной произошло какое-то движение, — кучер спрыгнул на землю, — а мне под ноги подвернулся камень.
Я споткнулась о него, чудом устояла, но на следующем же шаге поскользнулась на влажной от росы траве и полетела вперёд.
Удар виском о шершавый ствол высоченной старой ели оказался последней каплей.
Всё.
Я больше не могла бежать, не способна была защищаться.
Оставалось только вскинуть голову, чтобы встретить свою участь лицом к лицу, и я обернулась.
Ни чёрного человека, ни чёрного экипажа на дороге больше не было.
Глава 16
Звуки и запахи вернулись.
Прозрачный, уже подсвеченный подступающей осенью рассвет наполнил лес, стерев кошмары прошедшей уже ночи.
Я ещё немного посидела под елью неподвижно, восстанавливая дыхание и пытаясь поверить в то, что за мной больше никто не гонится, а потом поднялась, опираясь на ствол.
Нужно было идти дальше — глубже в этот гостеприимный лес, прочь от пустой дороги.
Каждая клеточка в теле горела и ныла от боли, но интуиция подсказывала, что убраться отсюда мне стоило как можно быстрее.
По каким-то причинам Чёрный человек не мог больше следовать за мной, но это вовсе не значило, что он отстанет. Пугать меня с дороги, лишать воли и разума — это всё ещё было в его власти.
Вместе с тем, чем дальше я уходила в лес, тем надёжнее он меня скрывал.
Чужой, незнакомый мне и очень старый лес. Заблудиться в нём ничего не стоило, а страх перед тем, чтобы искать дорогу, был достаточно велик, чтобы эта прогулка могла стоить мне жизни.
Вот только умереть от голода и жажды в лесу было не так страшно, как снова попасться ему.
После отчаянного бега пить хотелось почти невыносимо, и я едва не вскрикнула от радости, заметив ручей.
Стараясь не думать о том, что он попался мне как будто специально, словно этот лес решил поприветствовать меня в качестве гостьи, я пила пригоршню за пригоршней и постепенно начинала мыслить связно.
Без лошади, без денег, даже без плаща, да ещё и в ужасающем виде я едва ли могла рассчитывать хоть на что-то. Сто́ит выйти к любой деревне, и местные тут же обратятся в ближайшую комендатуру, приняв меня за жертву преступления или разбойницу.
О том, чтобы явиться к герцогскому порогу, не могло быть и речи.
Либо же, напротив, это могло увеличить мои шансы на успех?
В любом случае ничего другого, кроме как идти вперёд, мне не оставалось. Нужно было добраться до людей и попытаться выяснить, где же я в конечном счёте оказалась и как далеко от этих мест герцогство Керн.
Я споткнулась и едва не упала, в последний момент испугавшись того, что побежала вовсе в противоположную сторону.
Что, если пеший путь растянется на несколько дней?
Что, если добраться туда пешком окажется вовсе не реально?
Смогу ли я при необходимости украсть лошадь?
Бояться любой из этих перспектив было уже поздно — по тысяче объективных причин вернуться к Монтейну я уже не могла, иного выхода, кроме как продолжать двигаться вперёд, не знала.
Рассечённое ветками лицо горело, как от пощёчин, ушибленная нога болела, но я запретила себе хромать, зная, что потом будет только хуже.
Ни под ноги, ни по сторонам я особенно не смотрела — лес всегда бы лесом, а этот, к моему великому удивлению, продолжал вести меня сам.
Подарив ощущение безопасности, он указывал дорогу, помогая выбирать одно из десятков одинаковых направлений. Я почти потеряла счёт времени, следуя за ним, и очнулась, лишь выйдя на поляну.
У самого её края, почти скрытый зеленью, стоял дом с высоким крыльцом. Он, очевидно не был брошен, но был пуст.
Поднявшись по ступеням, я подёргала запертую дверь, а потом села на террасу, переводя дух.
Если есть дом, значит, поблизости должна быть и вода.
В покое тело начало ныть от усталости ещё сильнее, и не позволяя себе такой преступной слабости, я встала и обошла дом круго́м.