Сбитым с толку подобным приветствием он тем не менее не выглядел, и именно это рождало в моей душе мутные тяжёлые подозрения.
— Гостевое крыло? — Ханна же их взгляды и интонации проигнорировала вовсе. — Оно сейчас пустует, вы будете там одни.
Вильгельм всё же нахмурился.
Ему категорически не хотелось останавливаться в замке, именно это предложение он воспринял как самую болезненную издёвку, но почти минуту спустя он качнул головой:
— Благодарю, герцогиня.
Как будто самого́ Керна тут и не было.
Она кивнула, удовлетворённая тем, как быстро удалось найти устраивающее всех решение, а потом развернулась ко мне.
— Сколько комнат вам понадобится?
Это был такой простой вопрос. Такой обыденный.
Она превосходно понимала, что я Монтейну не жена. Он не сказал мне и двух слов в её присутствии. Однако в тоне Ханны слышалась спокойная уверенность в моём праве спать с тем, с кем я сочту нужным.
Даже скажи она мне прямо о том, что в её доме никто не станет читать мне мораль и следить за моей нравственностью, это не избавило бы меня от неловкости так легко и быстро.
Знать бы ещё, как объяснить ей всю двусмысленность своего положения столь же изящно.
— Одна, — ответил за меня Вильгельм.
Выражение его лица осталось всё таким же нечитаемым, а герцогиня быстро кивнула.
— Я скажу Терезе.
— Я провожу, — герцог Керн не то предложил, не то поставил нас перед фактом.
Ханна развернулась к нему, прищурилась, а потом кивнула на сарай.
— Ты обещал помочь закончить с крышей.
Она спроваживала его столь откровенно, что я снова почти забыла, как дышать.
Едва ли многие осмеливались говорить с этим человеком в подобном тоне.
Ей же он только улыбнулся, качая головой.
— Ну ладно. Если что, кричи.
Он положил руку жене на талию, привлёк её к себе для быстрого горячего поцелуя, а потом развернулся и ушёл, напоследок отсалютовав рукой барону.
Я с некоторой оторопью наблюдала за тем, как годами наводивший суеверный страх на всю округу герцог Керн легко оттолкнулся от лестницы, забираясь обратно на крышу, перебросился с одним из мужчин парой слов.
— Не могу поверить, что вы сделали из него плотника, — барон проговорил это совсем негромко и не отводя взгляда от сарая.
— Мудаком он от этого быть, поверьте, не перестал, — Ханна хмыкнула так выразительно, что я невольно уставилась на неё.
Они с Вильгельмом совершенно точно не были знакомы до этого утра.
Неужели настолько наслышаны друг о друге?..
Странность происходящего заставила бы меня изрядно волноваться, если бы я не устала так сильно.
Герцогиня, видимо, это понимала, потому что снова кивнула именно мне:
— Идём.
Проявив невиданную тактичность, она повела нас не к центральному, а к боковому входу.
Что-то быстро сказав пробегавшей мимо служанке и получив от неё поспешный кивок, Ханна повела нас длинным и просторным коридором.
— Я попросила принести для вас обед в комнату. Если вы не против спуститься в столовую… — она посмотрела на Монтейна.
Тот качнул головой:
— Благодарю вас, это будет лишним. Я постараюсь решить вопрос с комнатами для нас сегодня.
— В этом нет нужды, — снова она бросила на него взгляд, когда мы начали подниматься по лестнице. — Никто из нас не ждёт гостей, в этом крыле практически никто не бывает. Вас никто не потревожит. Горничная для мадам Мелании может разместиться на первом этаже. Вам, как я понимаю, помощь не нужна?
Её дыхание слегка сбилось при ходьбе, или мне только так показалось, потому что Вильгельм сжал зубы, а после коснулся локтя герцогини, заставляя её остановиться.
— Вам нет нужды опасаться меня, герцогиня. У меня есть дело к герцогу Бруно, и не будь оно безотлагательным, поверьте, я бы в эти земли не приехал.
Ханна посмотрела на него, быстро облизнула пересохшие губы.
— Выступать в качестве хозяйки этого дома мне ещё не приходилось. Так что я просто пытаюсь соблюсти приличия.
Барон улыбнулся ей едва заметно, вымученно, но вполне искренне:
— Давайте считать так. Но повторю ещё раз: ни вам, ни Бруно не о чем волноваться.
— Спасибо.
Мне показалось, что герцогиня сама удивилась тому, что произнесла это вслух. Пусть чуть слышно, на выдохе, но искренности в этой благодарности было столько, что мне снова сделалось не по себе.
А новая улыбка Монтейна оказалась не в пример теплее.