Любого другого человека я в таком состоянии я не решилась бы тронуть, не стала бы подходить слишком близко. А коснуться Вильгельма оказалось совсем нестрашно.
— О том, что ты взял меня сразу после того, как смотрел на её могилу? — я крепко взяла его за локоть, встав рядом, заставила сфокусироваться на мне. — Ты десять лет бежал от этого, барон. Это очень долго. Вам обоим нужно это закончить.
Я сама не знала, откуда во мне взялись эти слова и такая решимость, но взгляд Вильгельма изменился. Из безумного и слишком тёмного он постепенно сделался осмысленным.
Осторожно погладив его лоб, я попыталась стереть кровь, но вместо этого только размазала её сильнее, а он вдруг перехватил моё запястье и коснулся ладони губами.
Больше ничего говорить было не нужно, и я просто ждала, давала ему привыкнуть к мысли о том, что есть вещи, которые всё равно должны быть пережиты. Хотел он того или боялся, он не мог не очутиться у её могилы. И не его, и не моя беда, что я в этот момент оказалась рядом с ним.
— Тебе очень больно?
— Нет, — он попытался улыбнуться, но тут же поморщился. — Чёртов Удо.
Невольно представив, какими словами прямо сейчас барона вспоминает герцог Керн, я вопреки всякой логике и элементарной вежливости засмеялась.
— Тогда садись, я смою кровь.
— Мел, — Монтейн не позволил мне отойти, сжал мою руку крепче. — Этот разговор может получиться не самым приятным.
После завтрака с Ханной мне казалось, что страшнее уже не будет, но что если…
Бруно Керн оказался похож, и в то же время совершенно не похож на своего брата. Его сила не ощущалась такой искрящейся и необузданной. Она как будто была гуще, спокойнее. И оттого страшнее.
Интуиция подсказывала, что там, где герцог Удо бил в челюсть, этот человек мог просто свернуть голову, оставаясь таким же учтивым и располагающим к себе самим своим видом.
Могло ли всё оказаться ещё более странно, чем уже стало?
Могло ли быть так, что он откажет в том, на что младший Керн согласится?
Монтейн, по всей видимости, думал теперь о том же, потому что в гостиную мы спустились молча, не отвлекая друг друга.
Перед тем как переступить порог, он коротко и слишком сильно сжал мои пальцы, а потом вошёл в комнату первым, и едва не столкнулся с герцогиней Мирабеллой.
— Чёрт же вас подери!.. — она остановила его коротким, но бесконечно фамильярным жестом, немного склонила голову, разглядывая разбитое лицо. — К Удо у меня вопросов нет, но вы, Вильгельм, не перестаёте меня удивлять.
— Это говорит лишь о том, что Вильгельм — человек с очень неоднозначной репутацией, — с комфортом расположившийся в кресле и кажущийся не менее потрёпанным, чем Уил, герцог Удо отсалютовал нам стаканом с коньяком.
— Лучшей, чем у ходячего мертвеца, — барон отозвался с поразительной готовностью, и тут же перевёл взгляд на герцога Бруно. — Мы можем поговорить наедине?
— Настоятельно не советую, — Удо немного запрокинул голову, чтобы лучше видеть брата. — Так себе получается приключение.
Вместо того чтобы ответить одному из них, тот посмотрел на присевшую на край подоконника Ханну:
— Как тебе удалось?
— Никого не пристрелить? — та пожала плечами. — Я подумала, что четвёртая жена герцога Керна, ставшая его второй вдовой, превратится в верх пошлости и абсурда.
Старший герцог только качнул головой, выражая согласие и уважение к такому аргументу.
— Располагайтесь, — Мирабелла, приближения которой я даже не заметила, коротко и не в пример вежливее, чем с бароном, коснулась моей руки. — И не обращайте внимания. Хотите вина? У Ханны получается волшебный букет.
— Она мне льстит, но выпить всё равно советую, — та почти перебила и встала, чтобы пересесть на тот край дивана, что был ближе к её мужу.
Всё утро мне хотелось спросить, как она ухитряется не просто жить с этим человеком, а любить его так сильно. Теперь же герцог обжёг её быстрым, почти незаметным для окружающих взглядом из-под ресниц, и я едва не споткнулась о ковёр, внезапно поняв.
Герцог Удо мог быть невыносим, но на свою четвёртую жену он смотрел с таким обожанием, что она, пожалуй, и правда могла бы приставить пистолет к его виску.
— Не беспокойтесь, в глотки друг другу никто не вцепится, — пока я пыталась уложить увиденное в своей голове, старший Керн предложил мне руку, направляя в оставшееся свободным кресло.
Только опустившись в него, я поняла, насколько удобным, насколько выгодным для меня сейчас было это место. Полутеневая сторона комнаты, в полупрофиль к младшему герцогу и его супруге, в достаточной близости от места, оставшегося Монтейну, но в меру далеко от самого герцога Бруно. Сидя так, я могла чувствовать себя настолько спокойно, насколько это было возможно в принципе.