Он снова улыбнулся слишком быстро, мимолётно, как человек, который улыбаться отвык.
Мне с лёгкостью удалось улыбнуться ему в ответ точно так же.
— Думаю, через несколько лет она выйдет за него замуж, потому что они не смогут поделить собаку.
Смеяться с ним оказалось удивительно приятно.
Решив, что ожидание ещё одной порции еды мы просто не выдержим, Монтейн поделился со мной своей, и это тоже сделал умопомрачительно легко.
По комнатам мы разошлись за полдень, а проснулась я, когда на улице было уже совсем темно.
В теле ощущалась почти забытая лёгкость, голова была свободной от тяжёлых мыслей, и, я провела некоторое время, просто наслаждаясь этим чувством и думая о Монтейне.
Напрашиваясь в дорогу вместе с ним, я в самом деле видела в нём лишь удобного попутчика, но за одно короткое утро всё изменилось. То, как он держался с храбрыми от отчаяния детьми, как говорил с Эрваном, как лечил щенка, которому пообещал долгую жизнь…
Та сила, что сияла и искрилась в его ладони, казалась небылицей. Я ни секунды не верила в сплетни и россказни Мигеля о ней, хотя и подозревала, что этот человек действительно силён.
Однако же она была правдой.
Вероятно, именно она гнала его вперёд без устали и покоя, заставляла постоянно искать для неё выход.
Пусть ещё вчера ничего подобного и не было в моих планах, отпечаток этой силы на теле мог стать моим щитом на долгие недели, если не месяцы. Совсем немного для барона Монтейна — он едва ли вообще заметит, вряд ли подумает о таком, а я смогу добраться до своей цели быстро и беспрепятственно. Что немаловажно, тихо покинуть его, не подвергая опасности.
О том, как сильно подставляю его самим своим присутствием, я запретила себе думать в ту минуту, когда уверилась в том, что попрошусь уйти с ним. Ещё не имея представления о том, на что он способен в реальности, я убедила себя в том, что Чёрный Барон умеет справляться с опасностью и противостоять злу.
За ним наверняка охотились многие. Из зависти ли, из страха, в погоне за его секретом — не имели значения причины, важны были только их следствия. Он должен был знать, как постоять за себя, а сунуться к нему с войной решился бы не каждый. Скорее уж, даже превосходящая его сила попыталась бы договориться просто из уважения к тому, кем он был. Или стал.
Был ли Вильгельм Монтейн когда-нибудь другим? Улыбался ли легко и беззаботно? Смеялся ли, не стараясь сдержать этот смех?
Или всегда был сдержан до немого восторга тех, кто наблюдал за ним?
Этот вопрос не должен был меня интересовать, потому что для меня Вильгельм Монтейн был всего лишь средством.
Да, он подходил мне больше, чем я смела надеяться. Он оказался хорош собой, и с ним я чувствовала себя в безопасности.
Не обманываясь мыслью о том, что успела хоть немного узнать его, я предпочитала положиться на чутьё. Оно говорило, что довериться в такой малости, как постель, ему можно и даже нужно.
Как знать, быть может именно этот человек останется лучшим моим воспоминанием впоследствии?
Немного поразмышляв и посмотрев на ситуацию с разных сторон, я всё же решила надеть платье. Пусть его и придётся вскоре снять, одежда придаст ситуации остроты, позволит растянуть удовольствие.
И оттянуть момент.
Не испытывая страха перед самим Монтейном, я всё равно волновалась о том, как это будет.
Деревенские девушки никогда не стремились откровенничать со мной, но за настойками перед первой брачной ночью или сразу после неё приходили многие.
Я видела, как неловко они сидели, как стыдливо опускали глаза.
Разве что Аннабель как-то раз разоткровенничалась.
— Это ужасно, Мелли. Я могу только молиться Создателю, чтобы это поскорее закончилось. Мне кажется, что меня просто убивают, это так больно.
Такая же рыжая, как и я, и оттого тоже нелюбимая многими, она, быть может, и хотела найти во мне родственную душу, но страх и предубеждения были сильнее этой нужды.
Её мужа я отлично знала. Он никогда не казался мне ни грубым, ни злым, но с каждой новой покупательницей я убеждалась в том, что такова просто мужская природа. Все они стремились взять своё, не заботясь о том, каково это будет для женщины.
Когда я была моложе, меня это ужасало.
Теперь же это могло сыграть мне на пользу.
Каким бы безупречным ни казался барон Монтейн, он всё же был мужчиной. Едва ли он станет задавать мне неуместные вопросы и обращать внимание на то, о чём ему знать не следует.
В коридоре на мою удачу оказалось почти темно. Люди шумели и смеялись в трактире на первом этаже, но звук этот показался мне скорее умиротворяющим, чем тревожным.