Интересно, что он в таком случае скажет о подлости?..
Я открыла глаза и тут же изумлённо моргнула, потому что за окном было темно. Стояла не то ночь, не то поздний вечер.
Выходило, что я уснула в кабинете, и никто не стал будить, даже если меня и хватились.
Рывком поднявшись, я одёрнула подол и огляделась по сторонам.
В кабинете ничего не изменилось, как будто никто сюда и не приходил. Вот только дверь, которую герцог Бруно оставил приоткрытой, была закрыта плотно.
До сих пор мне не приходилось перемещаться по замку одной, и теперь, выйдя в коридор, я всерьёз задумалась о том, в какую сторону следует идти.
Разумнее всего было вернуться в гостиную и попытаться сориентироваться уже оттуда.
Когда Бруно вёл меня в кабинет, я запомнила старинный канделябр и картину на стене справа, и теперь искала дорогу в темноте именно по этим предметам.
Сюда мы с Монтейном шли широким длинным коридором, значит, мне нужно найти его, потом повернуть направо, ещё раз направо, подняться по лестнице и…
— Так что? Ты посвятишь меня в свой план? — приглушённый голос герцога Удо раздался совсем близко, и я испуганно замерла, побоявшись на что-нибудь наткнуться.
Гостиная оказалась ближе, чем я думала, просто свет, пробившийся в коридор оказался тусклым, и я не обратила на него внимания вовремя.
Если он меня услышит и выйдет на шум, непременно решит, что я подслушивала, и тогда…
Что будет тогда я додумать не успела, потому что вслед за его вопросом раздался звон посуды.
— Нет, — Бруно ответил коротко и явно не намереваясь продолжать.
— Вот как? Значит, старший герцог будет решать проблему, а я могу катиться к чёрту?
— Ты не будешь в этом участвовать.
Шаги, уютный треск разворошённых дров в камине.
Кто-то из Кернов, кажется, младший, сухо и ядовито засмеялся.
— Злишься, Уно. Никакого плана нет?
— Я много раз просил не называть меня этим собачьим именем!
— Что поделать, если оно тебе идёт?.. Так что?
Если бы я не боялась попасться им так сильно, непременно улыбнулась бы той ребяческой сварливости, что прозвучала в голосе герцога Бруно. По всей видимости, этот спор у них тянулся с самого детства.
Мне нужно было уйти, не совать свой нос в чужие дела и разговоры, да и нужный мне поворот виднелся впереди. Вот только для того, чтобы до него добраться, нужно было пройти мимо гостиной. Да и сам этот разговор…
Он напрямую касался меня. Нас.
Если старший Керн действительно мне соврал, и он не имеет ни малейшего представления о том, что нужно делать, я предпочла бы об этом узнать.
— Я что-нибудь придумаю, — на этот раз он отозвался почти беспечно. — но твоё участие не нужно.
— Боишься, что Монтейн не сдержится? — Удо хмыкнул, произнося вслух то, что никто до него не решился. — Это напрасно. Он будет послушным и смирным ради своей рыжей.
— Если ты его не доведёшь.
— Думаешь, я стану ему мстить?
Я не могла понять, было ли удивление младшего герцога притворным, но снисходительность в его тоне даже меня заставила крепко сжать подол.
— Чёрт знает, что творится иногда в твоей голове, — Бруно ответил задумчиво, снова раздались шаги, а потом звон горлышка графина о стаканы. — Зачем-то же ты его дразнишь.
— Потому что от его немыслимой серьёзности у меня болят зубы.
— Это от побоев. Если не веришь, могу добавить.
Я не могла их видеть, но отчётливо представила, как Удо пожал плечами, а Бруно любезно улыбнулся ему.
— Премного благодарен, обойдусь. Тем более что ты тоже бьёшь как девочка.
— Удо, — старший Керн резко сменил интонацию, и тот неожиданно для меня послушно умолк. — Я серьёзно. Оставь его в покое. Близко к нему не подходи. Вообще забудь, чёрт побери, о том, что они здесь!
Почти минуту из гостиной не доносилось ни звука, а после Удо снова заговорил, но и его голос теперь звучал иначе, серьёзно и задумчиво.
— Ты так его боишься?
— Напомнить, что он сделал с тобой? Если бы не Ханна, большой вопрос, чем бы это закончилось. Теперь он ее единственный шанс. Не смей рисковать этим.
— Барон ведь пообещал. А он держит своё слово, — тон Удо стал намного легче.
— Да чёрт тебя побери! — судя по звуку, Бруно хлопнул ладонью по деревянному подлокотнику кресла и встал.
По всей видимости, он принялся расхаживать по комнате, пытаясь подобрать более весомые аргументы, а его брат остался сидеть.
— И всё-таки ты его боишься, — снова заговорив, Удо немного растянул слова. — Из-за меня? Или из-за того, что он привёл к нашему порогу?
Он вроде бы издевался, но при этом был отчаянно серьёзен. Как если бы просто не мог не язвить.