Она приложила палец к его носу. «Сидеть».
Мелисанда встала и взяла халат, разложенный на стуле возле кровати. Сшитый из тяжелого атласа и украшенный богатой алой вышивкой, он был скроен почти как мужской, восточный халат, без обычных для женских халатов кружев и лент. Мелисанда набросила его поверх своей тонкой батистовой сорочки и вздрогнула — такой он был тяжелый. При каждом ее движении ярко-фиолетовая ткань переливалась от фиолетового цвета до алого и наоборот. Подойдя к туалетному столику, она надушила шею, ощущая не без удовольствия, как холодные капли духов скатываются между грудей. Горьковатый аромат апельсина носился в воздухе.
Закончив приготовления, она подошла к двери, ведущей в апартаменты мужа, и открыла ее. Впервые Мелисанда решилась войти в его владения. Она с любопытством огляделась. Первое, что ей бросилось в глаза, была огромная кровать черного дерева, застеленная простынями такого темного красного цвета, что они казались почти черными. Затем она увидела мистера Пинча. Камердинер, который расправлял восточный халат Вейла, разложенный на кровати, выпрямился и стоял, огромный и неподвижный, посередине комнаты.
Мелисанда практически никогда не говорила с камердинером. Она посмотрела ему в глаза и сказала:
— Это все.
Слуга не шевельнулся.
— Я буду, нужен милорду, чтобы раздеть его.
— Нет, — тихо сказала она, — не будете.
В глазах камердинера мелькнули искорки, которые можно было бы назвать насмешливыми. Затем он поклонился и вышел из комнаты.
Мелисанда почувствовала, как ослабел узел, стянувший мышцы на ее спине. Первое препятствие преодолено. Вейл застал ее врасплох этим утром, но вечером она собиралась поменяться с ним местами. Она оглядела комнату и только сейчас заметила яркое пламя в камине и множество зажженных свечей. В комнате было светло почти как днем. Она немного удивилась такому расточительству, обошла комнату и погасила несколько свечей, и теперь комната наполнилась мягким неярким светом. В воздухе чувствовались запахи свечного воска и дыма, но сквозь них пробивался еще один, более возбуждающий запах. Мелисанда закрыла глаза и вдохнула. Вейл. Было ли это ее воображением или нет, но в комнате пахло ее мужем, сандаловым деревом и лимоном, бренди и табаком.
Ей почти удалось успокоиться, когда отворилась дверь, и вошел Вейл, на ходу снимавший камзол.
— За горячей водой послали? — спросил он, бросив камзол на кресло.
— Да.
Он резко повернулся, услышав ее голос. Его лицо было лишено какого-либо выражения, а глаза прищурены. Если бы она не была очень, очень храброй женщиной, она бы попятилась от него. Он был таким большим и стоял неподвижно, мрачно глядя на нее.
Но тут он улыбнулся:
— Возлюбленная жена моя, простите меня, но я не ожидал увидеть вас здесь.
Она молча кивнула, не доверяя своему голосу. Странная нервная дрожь охватила ее, но она понимала: нужно держать себя в руках, не то ее чувства выплеснутся наружу.
Он подошел к гардеробной и приоткрыл дверь.
— А Пинч здесь?
— Нет.
Он кивнул и закрыл дверь. В другую открытую дверь вошел Спрат с большим кувшином, из которого шел пар. Вслед за ним появилась горничная с серебряным подносом, на котором лежали хлеб, сыр и фрукты. Слуги освободились от своей ноши, и Спрат вопросительно взглянул на Мелисанду:
— Миледи?
— Это все, — кивнула она.
Они торопливо вышли из комнаты, и наступила тишина.
Вейл перевел взгляд с нее на еду на подносе.
— Как вы узнали…
Она узнала довольно просто — от слуг, они сказали, что обычно, когда лорд Вейл возвращается вечером, ему подают легкие закуски. Она пожала плечами и подошла к нему.
— Я не хотела нарушать ваш привычный распорядок. Он смутился.
— То есть… э…
Казалось, он потерял ход мыслей, возможно, потому, что она начала расстегивать его жилет. Она сосредоточила внимание на медных пуговицах и прорезных петлях, чувствуя, как меняется ее дыхание от столь соблазнительной близости. Он стоял совсем рядом, она чувствовала тепло его тела через все слои одежды. Страшная мысль пришла ей в голову. Сколько других женщин владели этой привилегией раздевать его?
Она подняла голову и увидела его бирюзово-синие глаза.
— Да?
Он кашлянул.
— О, как мило с вашей стороны!
— Разве? — Она подняла брови и снова занялась пуговицами. Где он был этой ночью? С другой женщиной? Ведь он мужчина с неутолимым аппетитом, а она не может в данный момент утолить его голод. И вполне вероятно, он искал насыщения в другом месте. Она расстегнула последнюю пуговицу и подняла глаза. — Пожалуйста.