— Сэра Алистэра Манро, — проворчал он. Должно быть, почувствовав ее раздражение, он, не открывая глаз, улыбнулся.
— Возведен в рыцари за служение королю. Написал книгу, в которой описаны растения и животные Нового Света. И не только они. Еще рыбы, птицы и насекомые. Это внушительная, большого размера книга, но гравюры в ней хороши. Сделаны по его собственным эскизам и раскрашены от руки. Книга произвела на короля Георга такое впечатление, что он пригласил Манро на чашку чаю… По крайней мере, так говорили.
Мелисанда задумалась об этом натуралисте, который пил чай с королем.
— Он, наверное, провел много лет в Америке, чтобы собрать материал для книги. И он все время был с вашим полком?
— Нет. Он переходил из полка в полк в зависимости от места их дислокации. С Двадцать восьмым он пробыл месяца три или около этого. Он присоединился к нам как раз накануне нашего похода в Квебек.
Джаспер говорил сонным голосом, что вызывало у Мелисанды подозрения. Он дважды засыпал в самый удачный момент, чтобы не отвечать на ее вопросы.
— Ты общался с ним, когда он был в вашем полку? Что он за человек?
Вейл, не открывая глаз, изменил положение ног.
— О, настоящий шотландец! Неразговорчивый и не любит длинных речей. Но обладает странным чувством юмора, насколько я помню. Очень острый на язык.
Он замолчал, молчала и Мелисанда, глядя, как угасающий свет окрашивает пурпуром холмы.
Наконец Вейл заговорил, словно сквозь сон:
— Я помню, у него был большой сундук, кожаный, обитый медью. Сделанный по специальному заказу. Внутри были десятки отделений, все выложены войлоком — устроено с умом. У него были коробочки и стеклянные чашечки для различных образцов, и разные приспособления для хранения листьев и цветов. Однажды он открыл этот сундук, и видели бы вы этих грубых солдат, видели бы вы, как они стояли и таращили глаза на его сундук, будто мальчишки на ярмарке. А ведь некоторые из них служили десятки лет и глазом бы ни моргнули в любой обстановке, но тут…
— Должно быть, это была красивая вещь, — тихо сказала Мелисанда.
— Да, была, была… — словно издалека прозвучал в наступавшей темноте его голос.
— Может быть, он покажет его мне, когда мы приедем.
— Он не покажет, — отозвался голос из темноты. — Сундук сломали индейцы, которые на нас напали. Разломали на куски, образцы вытащили и разбросали. Все погибло.
— Ужасно! Бедняга. Страшно подумать, что он пережил, когда увидел, что сделали с его коллекцией.
В карете наступила тишина.
— Джаспер? — Ей хотелось увидеть его лицо.
— Он этого не увидел, — неожиданно прозвучало из темноты. — Он был ранен… он так никогда и не вернулся на место бойни. Как и я. Я узнал, что случилось с его сундуком, только спустя несколько месяцев.
— Мне так жаль. — Мелисанда смотрела невидящим взглядом в темное окошко. Она не знала точно, о чем она сожалеет — о разломанном сундуке, утраченных артефактах, о самом побоище или о том, что ни один человек, переживший подобное, не остается таким же, как прежде. — А как он выглядит, этот сэр Алистэр? Он молодой или старый?
— Вероятно, чуть старше меня, — неуверенно проговорил Вейл. — Тебе следует понять…
Но она, повернувшись к окну, перебила его:
— Посмотри. — Ей показалось, что она видит какое-то движение за окном.
В ночной тишине прозвучал выстрел, и Мелисанда вздрогнула. Салли, вскрикнув, проснулась, а Маус вскочил на ноги и залаял.
— Кошелек или жизнь! — крикнул за окном грубый голос.
Карету тряхнуло, и она остановилась.
— Черт! — сказал Вейл.
Именно об этом беспокоился Джаспер, когда начало темнеть. Они оказались в самом удобном для грабителей-горцев месте. Его не слишком беспокоила утрата кошелька, но будь он проклят, если допустит, чтобы кто-нибудь тронул Мелисанду.
— Что?.. — заговорила она, но он протянул руку и осторожно закрыл ей рот. Она была сообразительной женщиной и сразу же замерла. Взяла Мауса на колени и зажала ему пасть.
Маленькая камеристка сидела с широко раскрытыми от испуга глазами, прижимая ко рту кулачок. Она не издавала ни звука, но Джаспер на всякий случай приложил палец к своим губам. Правда, неизвестно, видит ли его женщина в этой темноте.
«Почему кучер не попытался оторваться от нападавших?» — подумал Джаспер, но быстро нашел этому ответ.
Кучер говорил, что плохо знает эту местность. Вероятно, он боялся, что карета перевернется в темноте, и все погибнут.
— Слезай оттуда, — приказал другой человек. — Значит, их, по меньшей мере, двое, но, возможно, и больше. А у него два лакея и два кучера, и еще двое мужчин верхом на лошадях, один из них — Пинч. Всего шестеро. А сколько грабителей?