Николаев (улыбаясь). Ничего-ничего.
Колобашкин (не выдерживая. Кричит). Мы считаем, что вы ни черта не понимаете! Вот так!.. Виннипег!
Николаев (после паузы. Колобашкину). Вон! Не сметь больше сюда приходить. Чтоб я не видел вас более. (Ивчикову, мягко) До свидания.
Ивчиков. До свидания. (Проходя, от неловкости и некоторого испуга, наступает на ногу Николаеву) Извините.
Николаев (Ивчикову). Ничего-ничего… не беспокойтесь, будьте здоровы. Вы шапочку оставили.
Ивчиков. Спасибо. Спасибо.
Идут с Колобашкиным по сцене.
Николаев. Какой приятный молодой человек. (Колобашкину) Гусь-Хрустальный! Колобашкин (потерянно). Йошкар-Ола.
Затемнение.
Справа — в журнале «Фантаст». Слева — в архиве. Стеллажи с архивными делами. Стол, телефон. Одновременно, справа и слева, на своих службах появляются Ивчиков и Колобашкин. В журнале «Фантаст»: Колобашкин нетерпеливо походил по комнате, посвистал и вышел. В архиве: Ивчиков уселся за стол, потом решительно поднимает трубку телефона. Набрал номер. Бас в трубке: «Алло!»
Ивчиков. Будьте любезны, Пивоварова, то есть, простите…
Бас в трубке (разъяренно). Кто? Кто говорит?!
Ивчиков (поспешно вешая трубку). Как нехорошо получилось. Никак не могу отучиться звать его Пивоваровым… (Встал, достал вышитую рубашку, вешает ее на стул) Значит, к экскурсии все готово. Рубашка Распутина на месте. Автограф Сухово-Кобылина здесь… Нет, надо все-таки позвонить Пивоварову и сказать ему всю правду… по телефону. Потому что в лицо говорить мне труднее. Получится, как в театре. Но театр — это… Плевал я на театр! А тут дело посерьезнее. Касательно вещей, имеющих для меня важнейшее значение. Вопрос принципа. Нужно сказать Пивоварову следующее (обращается к стулу, на котором висит рубашка Распутина): уважаемый Федор Аристархович! Я отлично понимаю значение памятника четырнадцатого века — «Сказание о Ферапонтовом монастыре». Возможно, наше литературоведение обеднеет без него. Возможно, пострадает даже престиж нашей науки. Но если бы дело шло даже… я боюсь произнести… о самом «Слове о полку Игореве», стоило бы открыть правду. (Весьма страстно.) Ибо нет такого довода, согласно которому в науке следует лгать. Потому что ложь во имя чего-то моментально рождает следующую ложь! Кстати, прекрасные слова!.. (Продолжает.) И поэтому, как мне ни горько, я должен заявить вам, Пиво… то есть Федор Аристархович…
Бас. Это что вы там разрекламировались?..
В комнату входит Пивоваров.
Ивчиков. Здравствуйте, Федор Аристархович! (Недоверчиво. ) Вы Федор Аристархович?
Пивоваров (рявкнул). Что с вами, Ивчиков?
Ивчиков (счастливо). Это — вы! Наконец-то! Это вы! Товарищ Пиво… (спохватился) Федор Аристархович!!
Пивоваров (орет). Рехнулись?.. (Ивчиков опомнился) И что это за фокусы?! Почему вы мне звоните и называете меня… Вы что думаете, я вас не узнал по голосу? Вы игнорируете постановление месткома! Вы… я этого не прощу. Кстати, почему в субботу вы прогуляли?! Где это вы шлялись целый день, Ивчиков?
Ивчиков. Я… Я… Случилось… Дело в том, что Ферапонтов…
Пивоваров (улыбнувшись) — А-а… Стало быть, в библиотеку пошли. «Сказанием» занимались. (Ласково) Я так и понял! Ну, лады! В конце концов, все мы ферапонтщики, — одержимые. Ну, как материальчик? Подбирается?
Ивчиков. Дело в том…
Пивоваров (благожелательно). Только постарайтесь больше не называть меня… Ну, как там игуменья Февронья? Вот была царь-дева, урок для современной молодежи. Сколько лет она ждала Данилу-молодца! Лет пятьдесят?
Ивчиков. Пятьдесят лет, три месяца и четыре дня. Но дело в том, что…
Пивоваров. Ау меня выходит пятьдесят лет, четыре месяца и один день. Вот и предмет для дискуссии, вот и поспорим.
Ивчиков. Но дело в том… что я… усомнился.
Пивоваров. Не понял.
Ивчиков. Я усомнился в подлинности рукописи.
Пивоваров. То есть… как это?
Ивчиков. Я хочу сказать, что, по-моему, она… написана… в… в… девятнадцатом веке…
Пивоваров. Вы?! Вы хотите это сказать?! Академик Голощапов не хочет этого сказать, и я не хочу! А вы хотите?!
Ивчиков. Я…