— Согласен! — Он опустил руки и прошел мимо нее к буфету. До Кейры только теперь дошло, что он полуодет. На вечере миссис Огл Деклан показался ей таким красивым в своем строгом официальном костюме, и так, видимо, считали большинство женщин, судя по тем взглядам, которые они бросали в его сторону. Но и без сюртука и жилета, с распахнутым воротом рубашки, было ясно видно, какой мускулистый у него торс и какие широкие плечи. На скулах и подбородке пробивалась щетина, и Кейра представила, как она щекочет ей кожу.
До нее вдруг дошло, что Деклан держит стакан с виски, предлагая ей. Взгляд его глубоких голубых глаз был полон сожаления и чего-то еще — какой-то тупой застарелой боли. Эта боль была и ее постоянным спутником.
Кейра взяла у него стакан и отвела глаза. Неудивительно, что он осуждает ее. Она думает о плотском, в то время как он заново переживает трагедию Ив. Девушке трудно было даже представить ужас, который Деклан испытал, когда нашел покалеченное тело, выброшенное на берег. Этот образ внезапно дал толчок горячим, гневным, бессильным слезам, которые Кейра быстро проглотила. Ей никогда не убежать от сознания собственной вины. Что бы там ни думали другие, это для нее такое мучительное воспоминание, которое держит ее сердце в тисках долгих восемь лет. Не проходит дня, чтобы она не думала об Ив, не представляла тот ужас, который та пережила. С того дня, Кейра пришла к выводу: жизнь может исчезнуть в мгновение ока, а она не хочет уйти, не почувствовав, не попробовав ее всю, не надышавшись ею.
Она крепко зажмурилась и прижала пальцы к глазам.
— Я, наверное, сойду в могилу, сожалея о глупой-преглупой девичьей игре, — тихо вымолвила она.
— Давай не думать об этом, — сказал он и отвернулся, чтобы залпом выпить виски.
— Не могу!
Вина, сожаление, печаль — это теперь то, что навсегда осталось в ее сердце. Если б она призналась в их игре, когда Деклан спрашивал ее о подругах в тот день на лугу, Ив по сей день была бы жива — она уверена в этом. Кейра же тогда думала, что, скрытничая, она сохраняет преданность подруге. Разве могла она вообразить, что произойдет?
— Пожалуйста, перестань наказывать меня, — прошептала она, чувствуя всю силу его осуждения.
— О чем ты говоришь? — фыркнул он. — Какая чепуха.
— Ты знаешь, что это так, — сказала она, взглянув на него. — Ты презираешь меня с того самого дня. Отвергаешь любую мою попытку извиниться.
Деклан покачал головой.
— Я тебя не виню, — тихо продолжила она. — Видит Бог, я сама себя презираю. У меня нет другого оправдания, кроме того, что мне было всего шестнадцать. В эту пору девушкам суждено делать глупости. Ив хотела… она вообразила, что влюблена в того человека, и, честно говоря Деклан… — Кейра посмотрела ему в глаза. — Я тоже была немножко влюблена в тебя, ты же знаешь.
Он хмуро уставился в свой стакан.
— Я была юной, наивной и, Бог свидетель, не понимала, что делаю. — Голос ее был полон отвращения к себе. — Думаешь, если б мне пришло в голову, что этот негодяй может так жестоко поступить с Ив, я не рассказала бы все тебе? Я и на миг не могла представить, что может случиться такое. — Она прижала пальцы к вискам. — С тех пор я живу с чувством вины каждый день. Мне очень жаль, поверь. Никто не судит меня больше, чем я сама.
Деклан устало вздохнул и сел рядом с ней на канапе.
— Знаю, — отозвался он с нехарактерной для себя мягкостью. — Я понимаю, что ты чувствуешь. А представь себе глубину моей вины! Я не могу утверждать, что не знал, к чему все идет. Если бы я вел себя с тобой как подобает джентльмену, то мог бы спасти Ив.
Кейра с удивлением вскинула на него глаза.
— Нет, Деклан, — сказала она и успокаивающим жестом положила руку ему на колено. — Ты здесь ни при чем. Ты бы не спас ее, даже если б мы не встретились на лугу.
— Теперь уже ничего не исправишь, Кейра. Мы оба наделали ошибок, но это не имеет отношения к твоему обману в Эшвуде. Ты сейчас не можешь отговориться тем, что слишком юна и наивна, чтобы не понимать, что делаешь, — возразил он и встал, отошел на шаг, но потом резко развернулся и гневно воззрился на девушку: — Как ты можешь так поступать? Как можешь обманывать всю деревню и людей, которые относятся к тебе с огромным уважением и любовью?
Кейре было нелегко и без его нравоучений.
— Я же говорила тебе, что делаю это ради Лили…
— Так я тебе и поверил, — фыркнул он и, отойдя к камину, стал к ней спиной.
— Но это правда! Эшвуд погружался в финансовый крах, когда я приехала, но в письме, полученном Лили, об этом не было ни слова. Если б упоминалось, уверена, она сразу бы вернулась.