Она любила эту вещь. Носила ее со всеми своими платьями. Скалывала ею края накидок, чтобы не распахивались, прикалывала к вырезу на вечерних нарядах, даже носила на цепочке.
И вот пришло время с ней расстаться. Наверное, в Лондоне за брошь дадут хорошие деньги.
Когда Кейра вернулась в кабинет, поверенный стоял у стола. Она без слов протянула ему подарок отца, и глаза мистера Фиша округлились.
— Мадам, это изысканнейшая вещь. Вы же не собираетесь продать ее?
— Придется, к сожалению. Нам нужен лучший адвокат, которого вы только сможете найти.
Бедняга выглядел ошарашенным. Кейра вложила брошь ему в руку и сомкнула пальцы вокруг нее.
— А теперь, когда это решено, может, поедем взглянем на мельницу? Мне хотелось бы посмотреть, как там идут дела, — сказала она и отвернулась.
Лучше не думать ни о броши, ни о своей семье. Надо сосредоточиться на том, что предстоит сделать.
Глава 13
Прошла неделя, прежде чем Деклан снова увидел Кейру, — целых семь дней, за которые, к счастью, ему удалось обрести точку опоры.
Задачка оказалась не из легких, ибо эта маленькая чертовка умудрилась довольно прочно водвориться в его мыслях. Он не мог понять, как ей это удалось, пока не совершил ошибку, когда навестил в таверне Пенни. В процессе этого визита Деклан допустил промах настолько грубый, что сам не знал, как это вышло. Такого не случалось ни разу за всю его жизнь, и он надеялся, что больше никогда не допустит такого промаха: нечаянно произнес имя Кейры, когда они кувыркались в постели.
Проклятие, это был для него день сплошных казусов, все валилось из рук.
Он попытался что-то объяснить Пенни, но та, как всегда, была настроена оптимистично.
— Нет нужды волноваться, милорд, — весело сказала она. — Все романы когда-то кончаются, разве не так?
Он не нашелся что ответить.
Тот день оставил у него ощущение неловкости и неуверенности во многих отношениях, не меньшим из которых было нескончаемое беспокойство. Почему это случилось? Он здоровый мужчина — удивительно здоровый, благодарение Богу, — который склонен жить одним днем, особенно когда дело касается женщин. Конечно, не в его привычках заниматься любовью с одной и думать о другой. Да еще не о ком-нибудь, а именно об этой несносной кокетке.
Деклан не знал, что с ним такое, но, похоже, не мог изгнать Кейру из своих мыслей. Он видел ее улыбку, слышал ее смех. Вспоминал, как честно и прямо она говорит о каждой мелочи, и ее очевидную привязанность к сироте, которую та взяла под свое крыло.
И как будто этого мало, он все еще ощущал ее маленькие груди в своей ладони. И тот поцелуй… да поможет ему Бог! Девушка была явно неопытной, но такой пылкой. Это распаляло его как зеленого юнца.
Чтобы отвлечься, Деклан занялся своими лошадьми, и хотя бы на время ему удалось выбросить мысли о Кейре из головы. Он привез мистера Эванса, известного ветеринара, чтобы получить квалифицированную консультацию о копытах гнедого, которые, как он подозревал, начали расслаиваться. От этого лошадь могла стать хромой и как минимум непригодной для скачек.
Они осматривали ее на лугу. Мистер Эванс держал лошадиное копыто на коленях.
— Да, похоже, вы правы, — согласился он, отпустил ногу животного и выпрямился. Но вместо того чтобы говорить о лошади, мистер Эванс устремил взгляд куда-то мимо Деклана. — Вот это красота, а, милорд?
Деклан проследил за взглядом ветеринара и увидел остановившийся на дороге экипаж. Да уж, эшвудская карета всегда бросалась в глаза, принимая во внимание явную склонность графини к плюмажу. Он торопливо произнес:
— Прошу прошения.
Лакей спрыгнул с запяток и открыл дверцу, когда Деклан приблизился. Из открытой дверцы вначале появился зонтик от солнца, раскрывшись ярко-желтым кругом, который подпрыгивал и раскачивался, когда его обладательница выходила из кареты. Внезапно он взметнулся вверх, над головой Кейры, как ее личное солнце. Та улыбнулась и помахала Деклану затянутой в перчатку рукой. По полю она идти не рискнула, но остановилась на краю, вертя свое маленькое чудо над головой, пока он приближался.