Сегодня никаких денег она не получит.
Однако она не воровка.
Мадам вернулась в демонстрационную комнату и объявила неприятным мужчинам, что миссис Доунс сбежала. Затем сообщила девушкам, что они лишились работы. При этом сделала все, чтобы утешить их, и предложила помочь советом.
Забрав свою шляпку и шаль, мадам Экривье отправилась в «Модный дом Нуаро».
Особняк Уорфорд-Хаус, среда, 26 августа
— Италия, вот еще! — взорвался лорд Боулсворт. — Слышать не могу этих глупостей.
Он расхаживал взад и вперед по ковру в кабинете лорда Уорфорда, словно инспектировал воинские части, находившиеся в неудовлетворительном состоянии. К которым относились и его дочь с лордом Суонтоном.
Хотя лорд Боулсворт передал своему кузену лорду Уорфорду право выступать в качестве родителя, последний все-таки решил дождаться его приезда, чтобы тот сам благословил предстоящий брак. Жена лорда Уорфорда уже предвидела, что генерал в полной мере проявит свой необузданный темперамент. А хозяину дома, приютившему Глэдис, совершенно не хотелось давать повод Боулсворту ворваться в Уорфорд-Хаус и орать на всех. Как будто Боулсворту требовался повод!
— У меня возле Манчестера стоит пустой дом, где куча ленивых слуг нуждается в наведении среди них дисциплины, — продолжал генерал. — Выполняя свой воинский долг, я постоянно пребываю в разъездах, поэтому отношусь к вам как к подчиненному офицеру. Ваш отец лихо проявил себя при Ватерлоо. Вам нужно брать с него пример, а вы вместо этого пишете стишки, рассчитанные на глупых девиц, да разъезжаете по Европе. Вы с Глэдис поселитесь в особняке в Ланкашире.
— В Ланкашире? — как эхо повторил Соунтон. И лишился чувств.
— Какого черта! — изумился генерал.
Глэдис упала на колени рядом с любимым, приподняла его голову и прижала к своему роскошному бюсту. Потом бросила взгляд на отца. Ее глаза сверкнули.
— Как ты мог, папа!
— Я? А что я такого сделал? Это что за слюнтяй, которому ты отдала свою руку?
— Этот слюнтяй, как ты говоришь, чуть не убил человека голыми руками!
Лорд Боулсворт с сомнением посмотрел на поверженного героя.
— Наверное, в тот момент у него было по кирпичу в каждой руке. Иначе…
— Глэдис. — Ресницы поэта затрепетали. — Моя дорогая девочка. Пожалуйста, прости меня. Потрясение было слишком сильным. Но только на один миг. Позволь, я встану. — Осторожно высвободившись из ее рук, он заставил себя подняться.
Потом расправил плечи и выпятил челюсть вперед.
— Судя по всему, вы стали жертвой недоразумения, сэр. Через три дня Глэдис станет моей женой. Мы отправимся в путешествие по Италии, где я продолжу писать стихи. Надеюсь, это будет настоящая поэзия, учитывая, что моей музой станет Глэдис.
— Музой? Хрень собачья! Я не желаю, чтобы она таскалась по Европе, исполняя капризы какого-то чудака, который падает в обморок по каждому пустяку.
— Шок от того, что вы осмелились командовать мной и дамой, которая станет моей женой, на какое-то время лишил меня чувств, — заявил Суонтон. — Я не мог поверить своим ушам. Вы, ваша светлость, кажется, забыли, что Глэдис поклянется священной клятвой и любить, и повиноваться своему мужу. Вы хотите заставить ее нарушить священную клятву? Вы хотите, чтобы я тоже ее нарушил? Чтобы я не любил и не уважал ее? Разве эта любовь не требует от меня необходимости уважать ее желание, чтобы я и дальше следовал своему призванию?
Генерал уставился на него. На его побагровевшем лице отразился благоговейный трепет.
Суонтон только улыбнулся ангельской улыбкой, полной терпения.
— Хотите ли вы этого или нет — неважно. Я сделаю все, что нужно для того, чтобы Глэдис стала моей женой.
Однако лорд Боулсворт сражался и выиграл множество битв, поэтому не собирался сдаваться легко. Он принялся ругаться, спорить и угрожать. Суонтон все стоически переносил, только снова и снова повторял, что намерен сам стать главой своей семьи. Он бы и дальше проявлял терпение, но Глэдис, которая знала, каким упрямым и настойчивым может быть ее отец, упала в кресло и разразилась рыданиями.
Суонтон посмотрел на нее, потом на ее отца. Стиснул кулаки и сжал зубы.
— Ладно, — сказал он. — Я пытался сражаться честно. Но я не желаю, чтобы Глэдис страдала.
И начал декламировать: