– Я не заберу, посмотреть хочу. Покажи сама. По-доброму прошу, – продолжал настаивать на своем Вильд.
Василий же, видя это, начал обходить парочку со стороны, отрезая им путь для бегства, если они вдруг надумают. И все же женщина, глянув на мужчину, протянула бутылочку. Вильд взял, внимательно разглядывая ее.
– Что это?
– Для него это, – Женщина кивнула на мужчину. – Снадобье одно, тебе знать не нужно.
Вильд показал Василию бутылочку, на которой был выгравирован какой-то герб.
– Как на дверях того дома в городе, – удивился Василий.
– Похож, муха та же, только там роза была, а здесь какой-то другой цветок.
– По мне все одно, цветок и цветок, – пожал плечами Василий.
Василий загородил проход женщине, которая выхватила из рук Вильда бутылочку и собиралась уйти.
– Ты где эту бутылочку взяла?
– Отстаньте, вам то что? – женщина снова спряталась за хозяина постоялого двора.
– У колдуньи, – ответил вместо нее он.
– Где найти эту колдунью? – не отставал от женщины Василий.
– Говори, чего спряталась? – Вильд подошел к ней с другой стороны.
– Чего ее искать-то, эту колдунью, на краю деревни дом ее, перед домом сосна чудная такая, на коня смахивает. Не перепутаете, найдете. А комнату-то снимать будете?
– Будем. Сперва к колдунье этой вашей сходим, а затем снимем, – ответил Василий.
Дом колдуньи они нашли быстро. Деревянный, старый, готовый в любой момент развалиться. Вокруг все травой заросло, не сказать, что много людей ходит к ней. И никакого герба на дверях, который путники ожидали увидеть. Дивная только сосна перед домом, точно конь на дыбы встал, как и сказал трактирщик.
– Пошли? – спросил Василий, слезая и привязывая своего коня к изгороди.
– Пошли, может скажет что про город со статуями.
Василий толкнул дверь, которая, открывшись, чуть не слетела с петель, и вошел в дом. За ним не отставая шел Вильд, внимательно смотря по сторонам, и чтобы никто не подкрался со спины. Все же место, в которое они пришли, было весьма странным и против воли заставляло насторожиться.
– Кто там мне дверь чуть не сломал? – услышали она старушечий голос.
Войдя в комнату, путники не сразу заметили старуху. В небольшой комнате было слишком много всего. На полу валялось много каких-то кореньев, вязанки травы были подвешены к потолку, наверно, для просушки, и загораживали проход. Стол в комнате весь был заставлен баночками с изображением герба, того самого, что они видели на склянке на постоялом дворе.
– Не сломал. Это ты что-ль колдунья? – спросил Василий старуху, разглядывая комнату.
– Может я, а может и не я. Тебе чего надобно?
– Склянки твои?
– Может и мои.
– Твои – не твои. Да отвечай ты прямо, а то я не пойму!
– Ты сперва скажи, что тебе нужно.
Вильд взял со стола одну баночку.
– Этот герб чей? – спросил он.
– Может мой, а может нет, откуда мне свой герб иметь?
– Старуха, ты нормально отвечай, а то неровен час не будет в этой деревне больше колдуньи, – не выдержав, Василий схватил старуху за горло, впрочем, не спеша сильно сжимать руку.
– Отпусти, а то не скажу ничего, – она схватилась за руку Василия, пытаясь разжать ее, но силы были явно не равны.
Василий разжал руку, выпустив шею старухи.
– Чего вы там спрашивали? – спросила та, отходя подальше от вторгшихся к ней людей и потирая горло.
– Про герб.
– Мой это герб.
– Раз свой герб имеешь, значит не простая ты колдунья.
В ответ на слова Вильда старуха только пожала плечами.
– Мы похожий герб в одном городе странном видели. Расскажешь что про герб с розой, про город, где людей нет, одни статуи везде? Город этот недалеко отсюда, ты знать должна.
– Про каменный город говоришь, так бы сразу и сказал.
Вильд кивнул, подтверждая, что речь идет именно про тот город, если, конечно, старуха имела ввиду его.
– Так нечего мне рассказывать.
Василий недовольно засопел и грозно зашевелил пальцами на руке, делая вид, что кого-то хватает ею и сжимает.
– Ладно, так и быть, раз ты просишь, – произнесла старуха, глядя на Василия. – Город этот совсем недавно самым обычным городом был. И люди в нем все живые были, это те, что вы за статуи приняли, так они и сейчас живые, только каменные.
– Это как так, каменные и живые? – не понял Василий.
– Для них время другим стало. Они живут, но очень медленно. Вот нам и кажется все каменным.
– Я же говорил тебе, что тот мужик в коридоре руку подвинул, что я утром пройти не мог, – обратился Василий к Вильду.
– Не мог ты видеть, как он руку подвинул. Не дано это людям увидеть. И нас они не видят, шибко быстро мы для них двигаемся. Выходит, живут они там, а мы здесь, и не можем мы в их жизнь вмешаться, а они в нашу, – прокомментировала колдунья фразу Василия.