Глава 1.2
- Нервничаешь? – моя милая кусает меня за лопатку. – Уже представляешь, как висишь на вертеле вверх ногами на сильном огне, а этот мужлан тянется ткнуть тебя вилкой?
- Этот мужлан, как ты говоришь, – бурчу я, подставляя вторую лопатку, – развёл тебя, как лиса хвастливого петуха из детской сказки.
Ответом мне был укус. Стало больно. Немного. Милая моя прижимается ко мне всем телом, вздрагивая. Только через секунду по усилившемуся запаху соли я понимаю, что она плачет.
- Ты что?
- Прости! – моя милая обхватывает меня руками. – Я не хотела! Просто я так была зла. Психанула, как дура!
- А он, похоже, на это и рассчитывал, – вздыхаю я, переворачиваясь лицом к ней. – Кажется, он знает о тебе значительно больше, чем, по идее, должен.
- Прости, – повторяет моя милая.
Проклятье! Когда она так прижимается ко мне, голая, плачущая, беззащитная, я не знаю, что мне делать. Кроме одного. Всё, что я могу, это следовать каким-то древним инстинктам. Обнять. Прижать. Подмять. Войти.
Моя милая не сопротивляется. Она разводит ноги, чтобы мне было удобнее, и сама начинает двигаться в такт.
Толчок, другой. Я не ощущаю никакого сопротивления. Всё скользит легко, словно слёзы омыли её всю и везде. Я вхожу и выхожу, а она прижимается, словно боится, что я выскользну. Словно я убегу.
Моё тело трясёт. Мне хорошо. Милая дрожит со мной, целуя шею и плечи. Это так приятно.
- Ты не погибнешь! – говорит она мне. – Слышишь меня? Ты не проиграешь и останешься жив. Это какой-то кролик. Я узнавала, он приехал без питомца. Наверняка он с утра купит его на рынке.
- Всё не так просто. – Я качаю головой, выходя из ее тела. – Боюсь, всё не так просто.
Мы молчим. Просто лежим рядом, касаясь.
- Ты что-то учуял? – моя милая встаёт и начинает заплетать волосы.
- Он – оборотень, – говорю я. – Тигр. И, судя по поведению, уже не подросток.
- Ерунда, – моя милая смотрит на меня. – Ты же знаешь. Тигры трусливы. Не так, как львы, но тоже… Достаточно пятерых волков, и он подожмёт свой хвост.
- Его спутница, – добавляю я. – Она не такая, как кажется.
- А что с ней? – моя милая хмурится. – Моя кормилица не опознала в ней каких-то сил.
- Как и во мне, помнишь?
Моя милая задумывается.
- Думаешь… - начинает она.
- Она и есть кролик, – говорю я. – Наверное.
- Наверное, – качает головой моя милая. – Наверное.
У нас есть ещё час. Час, после которого я перекачусь и отправлюсь на арену.
- Знаешь, – я смотрю на мою милую, – а давай ещё раз. Вдруг ты забеременеешь после этого?
- Тогда у меня прибавится женихов. – Моя милая улыбается и распускает волосы. – У нас котируются невесты с детьми, помнишь? Никому ведь не нужны бесплодные, да?
- Помню, – отвечаю я, подходя к ней вплотную и обхватывая ее бедра руками. – Интересный обычай. Мне нравится.
- Ах, ему нравится! – она толкает меня на кровать и усаживается сверху. – Тогда придётся ему следовать.
…
Арена была большой. Я никогда не был на таких. Длинная, с двумя постаментами на разных концах. Мне неуютно здесь, но на руках моей милой, под муфтой, тепло.
- Мой вот этот, – меня спустили с рук. – Я буду там. Следить за тобой.
Не понимаю я этих деталей. Зачем Алану и моей милой сидеть на постаментах? Зачем нам носиться по лабиринту три раза? Могли бы вполне обойтись простыми гонками на скорость.
Впрочем, об одной вещи я догадался. Муфта, что взяла с собой моя милая, прикроет её руки. Она готова колдовать, чтобы я победил. Колдовать, даже не умея толком делать этого. Ладно, значит, надо выиграть так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что я побеждаю. Чтобы муфта просто грела ей руки.