Я выбегаю к старту и принюхиваюсь.
Алоэ и корни пиона. Сбоку выскакивает здоровенная крольчиха. Она смотрит на меня и отворачивается.
Готов поставить что угодно, что этот Алан, только что забравшийся на свой постамент, знает, что я оборотень. И он специально выставил против меня эту девушку с условием жаркого из проигравшего. А ещё у меня гадское предчувствие, что если я выиграю, она так и останется кроликом, не перекатится. И сама побежит под нож.
- На старт! – отец моей милой сам командует представлением. Интересно, он хоть что-то знает? Людоедство – одно из самых страшных преступлений в нашем королевстве. Знает ли он, что мы почти сговорились на это?
– Марш!
Я рвусь изо всех сил. Первое препятствие полная ерунда – небольшая стенка. Я перемахиваю через неё, замечая, что крольчиха остаётся сверху. Она балансирует на стенке и вытягивается вверх.
Проклятье! Она осматривается, ища путь. Мой нос, не подведи меня!
Вперёд, обогнуть слишком высокую стену, перескочить через следующую. Повернуть направо, затем налево. Я несусь так, словно за мной горит лес.
- Первый круг пройден поросёнком! – кричат с трибун. – Давай, полосатый, вперёд!
Я разворачиваюсь, чтобы войти в поворот и снова нырнуть в лабиринт. Как раз у помоста Алана. Он смотрит на меня с усмешкой. Словно я уже проиграл!
Оглядываюсь. Крольчиха выскакивает из-за поворота и мчится ко мне.
Думать некогда – я снова бегу уже знакомым маршрутом.
Прыжок, поворот, рывок, прыжок, поворот. Мой собственный запах ведёт меня вперёд, подсказывая, что надо делать. Здесь я в прошлый раз протупил пару секунд, – теперь я знаю, надо бежать влево. Тут я понёсся не в ту сторону и потом возвращался, – сразу сворачиваю правильно.
Алоэ и корни пиона. Я вылетаю на запах крольчихи. Сильный запах. Она что, думает сбить меня с толку, потоптавшись на месте? Вот безголовая! Я прохожу сквозь её запах, не теряя свой.
- А вот на втором кругу выигрывает крольчиха! – слышу я крики толпы. – Во даёт! Несётся по препятствиям сверху!
Я вылетаю к повороту на третий круг и вижу присевшую крольчиху. Она будто бы дразнит меня, тварь!
Я несусь к ней, а она неторопливо поворачивается и скрывается в лабиринте.
Прыжок, поворот, рывок, прыжок, поворот. Я несусь со всех ног. За мной уже не пожар, адское пламя гонится. В голове одна мысль: надо быстрее. Если эта зараза скачет по препятствиям сверху, значит, и мне надо найти способ сократить путь.
Сокращающий путь! Ну я и тупица! Я же кабан. А кабаны по лесу не петляют. Я разгоняюсь и врезаюсь лбом в доски препятствия.
- Молодец поросенок! – слышу я. – Давай!
Я бьюсь и дёргаюсь в пробитой дыре. Острые щепки рвут мою кожу, остаются в теле. Плевать! Я срезаю очень много. Все силы вперёд!
Я рвусь к следующему препятствию.
Алоэ и корни пиона. Крольчиха запрыгивает вверх прямо передо мной. Проклятье, она всё ещё впереди! Я набираю скорость и снова вышибаю доску.
Сверху на меня падает что-то мягкое. Мягкое и длинноухое. Это крольчиха не удержалась на краю, когда я врезался в препятствие, и придавила меня. А весит она немало!
Я выкарабкиваюсь и смотрю на финишную черту. Вот она, в зоне видимости.
Вперёд!
Меня что-то опять придавливает к земле. Проклятье!
Да чтоб тебя! Я уже знаю этот вес. Это крольчиха прыгнула прямо на меня и теперь скачет вперёд, к финишу.
Проклятье! Проклятье! Проклятье! Мои ноги, даруйте мне чудо!
Одна из досок лабиринта вдруг вырывается из крепления и со всей дури лупит по крольчихе. Визг, кровь.
Я проношусь мимо, не успевая остановиться.
Вернее, я останавливаюсь уже за финишной чертой.
Сверху на меня смотрят удивлённые глаза Алана.
«Как? - читается в них. – Кто?»
Я смотрю на мою милую. Она смотрит с теми же вопросами.
- Итак! Победил наш отважный поросёнок, – заявляет король.
Я перевожу дух. Слова короля – закон в спорах. И если я победил, то…
- Да будет так! – раздаётся голос Алана.
Он легко спрыгивает вниз с трёхметровой высоты, приземляясь рядом со мной.
Бух! Пыль взмывает столбом!
Я пячусь. Алан медленно поднимается с четырёх лап. С четырёх здоровенных тигриных лап. Человек с лапами зверя! И с улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего.
- Пора выполнять условия договора! – громко заявляет Алан, выпрямляясь. У него уже нет лап, а есть руки и ноги. Обычные руки, человеческие.
И он шагает мимо меня, снимая с пояса клинок. А крольчиха лежит на боку и не шевелится. Только тяжело дышит.
- Нет! – я перекатываюсь в человека и, схватив доску, выскакиваю перед Аланом. – Ты её не тронешь!
- Это ещё почему? – спрашивает Алан. – Мы договаривались о жарком, помнишь? А мне этот кролик больше не нужен.
- Нет! – заявляю я. – Мы не будем делать жаркое из твоей спутницы. Тут не едят людей!
Алан смотрит на меня, на притихшую толпу. На мою милую. На её отца-короля. Убирает клинок в ножны и подходит ко мне.
- Очень жаль, – говорит он мне почти на ухо. – Жаль, а ведь люди такие вкусные.
Меня начинает бить дрожь. Я сжимаю доску сильнее.
- Место! – слышу я голос моей милой сзади. – Локус аве!
Поперёк моего туловища проявляется ошейник, от которого тянется тонкая золотая цепь к локтю моей милой. Я роняю доску, обращаясь снова в поросёнка.
Алан смотрит на мою милую и улыбается.
- А он смел. И горяч. Что же, пусть насладится победой. И жизнью моей спутницы. Мне она больше никто.
Алан опускается на колено, склоняя голову.
- Даю вам час на то, чтобы покинуть наше королевство. – Моя милая смотрит на него с презрением. – Молитесь всем своим богам, что вы наш гость. Иначе…
- Иначе я бы висел на вертеле? – Алан смеётся, вставая. – Жаль, вы не стали моей. Впрочем, всё может измениться.
- Не может! – отвечает моя милая и, взяв меня на руки, подходит к крольчихе и поднимает её.
Рана на боку крольчихи невелика.
- До скорого! – Алан перекатывается, превращаясь в приличных размеров тигра, и выносится с арены.
К нам идёт король. И, судя по его виду, нас ждёт небольшая трёпка…