И обернулся до конца. Разом, мгновенно.
— Сам содрал, — признался Ульф.
Ревности в запахе Свейты прибавилось. Но вместо злых слов она схватилась за ручку двери, перед которой Ульф стоял. Потянула, открывая — и он шагнул в дверной проем.
Больше они не разговаривали. Ульф не знал, что сказать. Врать не было смысла, она все видела. Он забавлялся с другой бабой…
Медленно потянулось время. Горел альвов огонь, Свейта смотрела на него со своего конца кровати. Глаза ее понемногу заплывали краснотой, но она не сдавалась. Сторожила его истово. А тело Ульфа под ее взглядом каменело от желания. Он терпел, укрывшись покрывалом. Память о собственной вине жгла, только это и помогало…
Но под утро, когда в окне уже выцвела ночная темень, Свейта все-таки уснула. И Ульф поднялся с кровати. Отыскал чистую одежду, побежал в баню — голышом, легко уходя с дороги заспанных рабынь, спешивших на кухню и в коровники.
Ополоснувшись, Ульф отправился на поиски Сигвейн. И нашел ее у дома волчьего хирда, перед входом. Альвийка, завернувшись в белый плащ, разглядывала посветлевшее небо, затянутое тучами.
— Доброго утра, волк, — провозгласила Сигвейн, как только Ульф подошел. — Ты ведь знаешь, что с тобой происходит?
— Я ухожу на звериные тропы, — буркнул Ульф. — Ты об этом хотела со мной поговорить, Сигвейн?
— Нет, о другом, — отозвалась альвийка. — Похоже, ты не продержишься долго. Ты это понимаешь?
Он на миг опустил веки, соглашаясь.
— И моя прядь скоро перестанет тебе помогать, — продолжала Сигвейн. — Прошедшая ночь это показала. Значит, ты должен быстро сделать три дела. Подняться на конунговы щиты, найти того, кому оставишь Эрхейм… и позаботиться о своей жене.
— Не поверишь, — едко заметил Ульф. — Именно это я и собираюсь сделать. Подняться, найти и позаботиться.
Сигвейн кивнула. Легко, едва заметно.
— С первым делом мы тебе поможем.
Она изо всех сил старается быть доброй, вдруг подумал Ульф. Говорит разумные вещи, пахнет тревогой и заботой…
— И мы поддержим твоего наследника, — объявила Сигвейн. — Любого, кого ты выберешь. Однако позаботиться о Свейте должен ты сам. Тут мы можем помочь лишь одним. Ты знаешь, чем.
— Смотрю, Силунд не зря отправил со мной своих девиц, — неприветливо бросил Ульф. — Что, уже приходилось помогать озверевшим оборотням?
Сигвейн спокойно возразила:
— Нет, наших дев Силунд послал, чтобы люди не боялись альвов. Но мы можем помочь и тебе. Заодно, раз уж мы тут. Только в следующий раз не жди ночи, Ульф. Забегай к нам днем, пока жена занята…
Ульф вдруг ощутил, что клыкам во рту стало тесно. Он оскалился — а альвийка осеклась. Следом неспешно проговорила:
— Беспокоишься о Свейте? Тогда позаботься о ней по-настоящему. Она стоит многого, даже потеряв свой дар. К тому же Свейта еще может его вернуть. Если у нее родится ребенок, он будет живой чашей с драгоценным даром… а дети уже в год с легким сердцем отдают свои игрушки нянькам и матерям. Хочешь добра Свейте? Тогда найди того, кому ты ее оставишь. И найди сам, Ульф. Я бы укрыла твою жену в Льесальвхейме, но ты знаешь, как наши мужчины поступают с человеческими женщинами.
Ульф оскалился еще сильней. Сигвейн приподняла темно-рыжие брови, внимательно глядя на него.
— Я знаю, что говорю тяжелые слова. Но я говорю правду. Держись, заглядывай к нам днем и найди того, кто позаботится о Свейте. Ведь если асы ее получат, они начнут все заново. Если хочешь, Орвид скажет твоей жене, что прядь у тебя на запястье развязала она. Чтобы завязать получше, альвийским узлом. И это по ее вине тебя одолел волк…
— Не надо, — сказал он рублено, отрывисто. Почти пролаял.
Следом Ульф развернулся и позорно сбежал. Подумал, уже оказавшись возле кухни — Сигвейн понимает, что он все равно придет к ним. Рано или поздно. Вокруг слишком много баб, их запахи заполняют всю крепость. К вечеру желание опять ударит ему в голову. Однако Свейта после случившегося его не примет. А если все-таки сжалится, решив покорно полежать…
Тогда ее запах, полный брезгливого отвращения, расчистит дорогу волку.
Ульф, пытаясь отогнать эти мысли, заскочил в кухню. Хрипло спросил:
— Моя жена уже приходила?
Главная повариха, крупная рабыня, одна из тех, кто вернулся в крепость по распоряжению Скаллагрима, ответила:
— Нет, ярл.
Страха в ее запахе было немного. Баба привыкла к нему за те три дня, что он ходил по крепости…