От этих слов рот ему свело болезненной судорогой. Но вместо того, чтобы скривиться, Ульф оскалился в улыбке. И одним махом затащил к себе на колени альвийку, сидевшую справа. Тут же сгреб длинные пряди, светло-русые, на свету горевшие соломенными бликами…
То ли он замешкался, то ли девица угадала, что сейчас будет — но дергать за светлые волосы не пришлось. Альвийка сама прижалась щекой к его плечу.
И Ульф, глядя на Свейту уже исподлобья, пригнулся к белой шее. Прошелся по ней губами — до изгиба плеча, сдвигая край выреза и обнажая еще больше кожи. Сладкий запах альвийки стал гуще…
Свейта снова остановилась. Посмотрела с таким ужасом, словно он резал кого-то у нее на глазах.
Ульф, уже почти ничего не чувствуя, прихватил губами складку альвийской кожи. Подумал тоскливо — дело сделано. Даже если Свейта убежит из зала, увиденное она не забудет.
Там, в зале, один из оборотней встал. И позвал Свейту за стол, где ей следовало сесть. Ульф сразу насторожился, ловя каждый звук.
Но альвийка вдруг шевельнулась у него на коленях. Прижалась ягодицами к животу, дернулась так, что его мужское копье оказалось меж двух округлостей…
И Ульф прослушал, что ответила жена молодому волку.
— Потом, — невнятно пообещала Света оборотню, возвышавшемуся над ней.
Следом она рванулась к столу, за которым сидел Ульф. Но через несколько шагов резко остановилась.
Нельзя, пролетело у нее в уме. Сперва надо понять, что затеяли альвы. До тех пор придется пожить униженной и оскорбленной. Безответной страдалицей.
И к Ульфу сейчас приближаться опасно, он слишком многое понимает по запахам. Вдруг что-то почует и расскажет альвийкам? Если они им управляют…
В следующий миг Света скривилась. Закрыла лицо руками, развернулась к оборотню — и застыла перед ним скорбным изваянием.
Оборотень не подвел. Тут же подошел, протягивая руку.
Света сочла нужным завывающе всхлипнуть. От мысли, что за ее спиной Ульф сейчас тискает альвийку, горло перехватило — и всхлип прозвучал пугающе правдиво. Оборотни за соседними столами невозмутимо разговаривали, не глядя на нее. Альвийки посматривали с сочувствием…
— Окажи нам честь, Холегсдоутир, — приветливо сказал оборотень. — Раздели с нами эту трапезу.
Света едва заметно кивнула. Потом заломила руки в горестном жесте и шагнула к столу справа. За ним пустовали два места — однако ни альвов, ни альвийек не было.
Какая удача, безрадостно подумала Света, скидывая плащ и усаживаясь на скамью. При альвах не всякие разговоры можно разговаривать…
— Спросить, — тихо сказала она, не глядя в сторону стола, за которым сидел Ульф.
Оборотень, уже устроившийся слева, пригнулся к ее плечу. Проговорил еще тише, чем сама Света:
— Спрашивай меня, о чем хочешь, Холегсдоутир. И знай, что мое имя Гудульф. Мой отец — ярл Хеггульф.
Парень, сидевший по правую руку от Светы, быстро придвинул к ней чашу, стоявшую до этого посреди стола. Заявил, дружелюбно улыбаясь:
— А я Ингульф.
Гудульф тем временем налил в чашу вина. У Светы в уме мелькнуло — Гудульф в переводе значит хороший волк. Или добрый волк.
Но все равно надо быть осторожной. "Хороший волк" Гудульф завтра может познакомиться с альвийками. Если уже не познакомился. Спрашивать надо только то, что спросила бы ревнивая, уставшая от невзгод жена…
— Как скоро оборотень в зверь? — пробормотала Света, не позволяя себе посмотреть влево. Туда, где сидел Ульф.
Гудульф придвинул к ней чашу. Ответил неторопливо:
— Был случай, когда один оборотень стал зверем через месяц и семнадцать дней. Но все остальные уходили месяца через два с небольшим. Некоторые задерживались подольше, один дотянул до четырех месяцев. Выпей вина, Холегсдоутир. И я буду благодарен, если ты назовешь свое имя.
Ты и так его знаешь, подумала Света. Тут все понятно, представиться — значит, позволить обращаться к себе по имени.
— Светлана, — невесело ответила она. Помедлила и добавила: — Свейтлан.
Ох, Ульф, пролетело у нее в уме. Почему все так вышло?
Она стиснула зубы, отгоняя горестные мысли. Сейчас нельзя раскисать…
Но в следующее мгновенье Света поймала внимательный взгляд альвийки из-за стола напротив — и страдальчески скривилась. Это тоже вышло правдоподобно, потому что губы у нее подрагивали.
— Альвийский женщины есть чары? — едва слышно спросила Света.
Гудульф посмотрел влево. Пожал плечами.
— Не знаю. По правде говоря, я нынче впервые в жизни увидел альвийских дев. Но если альвы очаровывают человеческих девиц без амулетов, то их дочери, наверно, тоже на что-то способны?