Серебро зазвенело, рассыпаясь по камню. Ульф возразил:
— Это могло быть местью богов. Или частью их замысла. Тебя они лишили силы рун. Меня могли поторопить, чтобы я ушел побыстрей.
— Но альв… пояс… — уже сбивчиво выдохнула Свейта.
И начала говорить, стоя за россыпью серебра. Рассказывала, путано подбирая слова, что-то про альвиек, про богов — и даже про Локки.
Ульф терпеливо слушал, не сводя с нее глаз. Хотел Свейту до зубовного скрипа, но держался. Даже дышать старался помедленней, отгоняя мысли о том, как легко до нее добраться.
А потом Ульф уловил звук еще одного женского голоса — отдаленный, долетевший из-за двери клети.
— Тихо, — буркнул он.
И пальцем с длинным когтем чиркнул себе по губам — сверху вниз, показывая, что надо помолчать.
Жена глянула непонимающе, но замолчала. А Ульф насторожил уши. Пожалел вдруг, что не добрался до двери загодя, еще до этого…
Тогда я сейчас занимался бы другим, стрельнула у него лукавая мысль. И Ульф чуть не улыбнулся, прислушиваясь.
Далекий женский голос принадлежал Сигвейн. Ульф разобрал ее слова:
— …произошло, Ингульф?
— Холегсдоутир вроде захотела развода, — еле слышно ответил Ингульф. — Она объявила, что выбрала себе нового мужа. Но перед уходом решила получить вено, которое каждый волк отдает за жену. Поэтому пробралась сюда, поближе к казне. И позвала Ульфа.
Хитрец, мельком подумал Ульф. Из него вышел бы неплохой муж…
Внутри снова тугой волной колыхнулась ревность.
— После этого Ульф разъярился, — продолжал Ингульф. — Разодрал на Холегсдоутир платье и заперся с ней в одной из клетей. А нам он велел сторожить кладовую. Сказал, что раз его вынуждают платить за бабу, то он попользуется ей до конца. Еще Ульф крикнул, что будет этим заниматься, пока не явится Хальстейн.
Сигвейн пару мгновений помолчала. Затем тихо сказала:
— Я ничего не слышу…
— Человеческие бабы слабы, — недовольно бросил Ингульф. — Притиснешь покрепче, так сразу кость хрустнет. Или начнут задыхаться от боли. Молчит, да и ладно.
— Однако поначалу Холегсдоутир кричала, — вставил другой оборотень. — Вопила, хоть и придушенно. Но запах ее боли Ульфа не отпугнул. Может, Холегсдоутир такое обращение нравится? Или у Ульфа нюх совсем отшибло? Он уже не тот, что прежде…
Ульф по голосу узнал Редульфа.
— Тогда надо посмотреть, что с Холегсдоутир, — поспешно уронила Сигвейн. — Это опасно, этого нельзя так оставлять.
— Я не знаю, как у вас, у альвов, — жестко проговорил Ингульф, — но у оборотней не принято соваться между мужем и женой. И Ульф приказал нам никого не пускать в кладовую. Тебе лучше уйти, Сигвейн. Прости, никогда не слышал имени твоего отца, поэтому зову, как знаю…
— Я приведу родичей Ульфа, — тихо пробормотала Сигвейн. — Может, они его выманят. Если Ульф хочет стать конунгом, он не должен бросать все ради постельных утех.
Раньше она таких мудрых слов не говорила, насмешливо стрельнуло в уме у Ульфа.
— Я так и подумал, когда зашел в ту опочивальню, — с легкой ехидцей сказал Ингульф.
Затем все стихло. Ульф выждал еще несколько мгновений. И бросил вполголоса, глядя на Свейту:
— Значит, ты решила, что альвы хотят получить женщину с даром, который еще может вернуться. Ради этого они чарами спроваживают меня в лес. А заодно выставляют сластолюбцем, чтобы ты обо мне меньше плакала… и легче приняла того, кого они подсунут. В то же время боги почему-то притихли. Так?
Свейта кивнула. Спросила живо, но хрипловато, словно горло у нее пересохло:
— Ты слышать что-то? Недавно, только что?
Ульф помолчал, глядя на нее.
Рано или поздно она узнает, что случилось этой ночью, мелькнуло у него. Рано или поздно придется сказать… но не сейчас.
По щекам прошла легкая щекотка, с них уходила шерсть. На руках и ногах мягко втянулись когти.
— К кладовой приходила Сигвейн, — уронил наконец Ульф. — Беспокоилась о тебе. Но не радуйся этому слишком сильно, Свейта. Твои догадки — это лишь твои выдумки.
— Однако с этим я угадать, — негромко объявила Свейта.
И ткнула в него пальцем.
— Ты прибежать босой. Почти без одежда. Ингульф тебе сказать, я делать нехорошо, и ты забыть сапоги, рубаха. Верно?
Ульф хмыкнул. Мерзло и холодно в уме скользнула мысль — стало быть, она знала, чем муж займется после ее ухода. Верней, опять угадала…
— Тут ты не промахнулась, — бесстрастно согласился он. — Хорошо, допустим, чары все-таки есть. С чего ты взяла, что альвы их снимут?