Угрюмо поглядывая на них, вокруг раненого Хальстейна собрались ярлы. Зашептались. Двое воинов, принесших Хальстейна, тут же отбросили фонари.
Я должна узнать, что случилось в темнице, затравлено подумала Света. Всю правду, от того, кто там был.
Она отступила в сторону, обходя неподвижного Ормульфа. В спину ей хрипло возмутился Сигульф:
— Куда?
— Пусть, — тут же буркнул Берульф.
И больше возгласов не было. Сам Берульф зашагал за Светой, Ингульф уже привычно возник справа.
Люди смотрели на нее с ненавистью. За шаг до ярлов, сгрудившихся вокруг Хальстейна, путь Свете преградил высокий мужчина в багровом плаще. Проворчал:
— Правильно тебе сказал один из твоих — куда? Жене зверя нечего делать возле сына нашего…
— Я только поговорить, — уронила Света, глядя мимо него, на ярлов, заслонявших Хальстейна. — Очень надо.
— Пропусти, — прохрипел кто-то.
И мужчина в багровом плаще шагнул в сторону. Хмурые ярлы расступились, блеснули мечи — обнаженные, но пока опущенные, смотревшие остриями в землю.
Хальстейн тоже был ранен. Однако кора из альвийских повязок прикрывала лишь левое плечо, не дотягиваясь до шеи. Кровь запеклась на челюсти, над багровой коростой неярко посверкивали серые глаза.
Света набрала полную грудь воздуха. Подумала потеряно — наверно, сначала надо спросить, как Хальстейн себя чувствует. Опасно ли ранен, много ли крови потерял…
— Скажи, как это быть, — выпалила она.
Хальстейн перекатил голову по плащу и глянул туда, где стояли оборотни. Следом тяжело прохрипел:
— Я не виню… это было колдовство. Наш конунг обернулся волком, как только вошел в застенок. Сигтрюга он прикончил сразу, я даже глазом моргнуть не успел… потом набросился на меня. Но его отец тоже кинулся… они грызлись, и конунг сбежал. Наверно, осознал, что натворил… а может, не захотел оставаться с людьми…
Света натужно вздохнула. Сжала кулаки так, что суставы пальцев заныли.
Ульф не мог, снова подумала она с тоской.
И сгорбилась, смиряясь с тем, что все сказанное — правда.
— Нам надо решить, что делать, — хмуро бросил один из ярлов.
Света по голосу узнала в говорившем Скаллагрима.
— Эрхейму нужен новый конунг, — продолжал Скаллагрим. — Надо восстановить крепость. Снова, во второй раз. И пора бы решить, как избежать беды, что несут кровавые руны. Я уж не говорю об альвийских бляхах. Их нужно проверить и раздать по драккарам.
Но Ульф собирался назначить своим наследником Сигульфа, пролетело в уме у Светы. Как раз на тот случай, если обернется волком. Его дядя должен об этом знать…
Берульф молчал, плечом подпирая Свету сзади.
После случившегося люди будут против, вдруг осознала Света. И дядя Ульфа это понимает. Оборотней, возможно, попросят из Нордмарка…
Света хрипло вздохнула. Выдавила:
— Ваш конунг еще жить. Он уйти, но вернуться.
— Наш конунг обернулся волком, — крикнул один из ярлов. — И я видел, кто умчался из крепости вместе со светлыми. Наш новый конунг сбежал с альвами, бросив тех, на кого напал.
Толпа вокруг мгновенно взорвалась злыми голосами. Но пока Света искала, что ответить, Хальстейн приподнял над плащом руку. Дрожащие окровавленные пальцы лаково блеснули в отсветах фонарей, валявшихся на земле.
— Тихо, — тут же провозгласил Скаллагрим, склоняясь над раненым.
Стоявшие в передних рядах людской толпы смолкли, остальные продолжали говорить. Но голос Хальстейна и на этот раз не затерялся в шуме.
— Дротнинг права, — как-то пронзительно просипел он. — Наш конунг еще жив… и мы сами подняли его на щиты. Только блудливые бабы бегают от одного к другому…
— Он убил Сигтрюга, — яростно возразил один из ярлов.
— Сигтрюг был его пленником, — прошепелявил Хальстейн. Затем сделал паузу, которую заполнили тревожные, приглушенные шепотки людей, стоявших вокруг. Продолжил: — Ходили слухи, что Сигтрюг владеет магией. Тогда право конунга — решить судьбу колдуна.
— Свои раны ты ему тоже простишь? — на удивление деловито спросил другой ярл.
— Рана не бесчестье, — проскрипел Хальстейн. — Тут мы с конунгом сами сочтемся… когда встретимся. А за Эрхеймом пусть присмотрит тот, кому конунг доверял. Кто имеет право…
Это Сигульф, подумала Света. И обернулась, чтобы позвать деверя.
— Это его жена, — сипло завершил Хальстейн. — Пока муж жив, жене положено стеречь его дом. Она не оборотень, она человек. И я ей верю. Скажи, дротнинг… ты сможешь приютить раненого? Придется где-то отлежаться после раны. Мне нужна крыша над головой и пара досок под спину…