Молодой оборотень звучно выдохнул, в глубине звука трепетно таилось придушенное рычание.
— Позволь мне сперва ее примерить, Свейтлан…
Да у тебя и дырки в ухе нет, лихорадочно подумала Света.
Понятно, что Ингульф дырку в ухе тут же пробьет, когтем или ножом. Но кто знает, чем это кончится для серьги? Вдруг каждое альвийское украшение можно использовать только один раз? Поэтому альвы постоянно охотятся за глазами. Восполняют запасы…
— Там весть о мой муж. Весть для меня. Может, альвы делать так, что слышать только я? — хрипловато каркнула Света, растворяясь в страхе за Ульфа и ненависти к альвам. — Ингульф, ты не стоять между я и мой муж.
Ее ярости, плескавшейся внутри, хватило, чтобы уши оборотня удлинились. Света, заметив это, резко бросила:
— Или ты хотеть, чтобы я и тебя ненавидеть? Пахнуть зло? Дай. Ты меня сторожить. Я слушать, а после мы решать.
Ингульф помедлил, глядя на нее.
Но следом все-таки выставил перед собой кулак. Разжал ладонь — и Света снова посмотрела в глаз Ульфа.
Надо, пролетело у нее в уме.
Она подняла серьгу, стараясь не касаться золотого яблока. Тело потряхивала дрожь.
Конец петельки из толстой проволоки вошел в мочку уха легко и быстро — как по маслу. И дырка словно нашлась сама.
Но затем мочку царапнуло болью. Пальцы Светы, касавшиеся уха с серьгой, скрючило судорогой. А перед глазами точно махнули черным платком…
И сквозь лицо Ингульфа, стоявшего рядом, вдруг проступило лицо Сигвейн.
В следующий миг Света ощутила, как в нее вцепились чьи-то невидимые руки. Рванули прямо к альвийке, прятавшейся сейчас в теле Ингульфа. Света полетела вперед. Прямо на Ингульфа, который еще успел изумленно оскалиться…
Вокруг нее мгновенно распахнулась долина, огороженная исполинскими горами в белых лентах водопадов. И Света уставилась на тех, кто стоял теперь перед ней — на Сигвейн и конунга светлых альвов, Силунда.
Она очутилась в Льесальвхейме. Одна, без Ингульфа. Мутненько светлело сверху небо, вокруг стояли альвы, одетые по-боевому, в кольчуги. А среди них высился рыжеволосый мужчина с неожиданно старым, изможденным, каким-то пергаментным лицом.
Затем по ушам Светы резанул приглушенный звериный хрип. И пока она разворачивалась туда, откуда хрип прилетел, в уме ее бесцветно пронеслось — лишь одно хорошо. Все готово.
Хорошо, что все было закончено сразу после визита Локки.
Все готово.
— Здравствуй, женщина из Мидгарда, — провозгласил Силунд.
Но Свете было уже не до него. Она развернулась и увидела…
Это не Ульф, подумала она в первую секунду. Ужас врезал под дых, выморозив тело.
В стороне, на берегу реки, распластался остов волка. Торчали кое-где уцелевшие клочки грязно-молочной шерсти, прорывались сквозь обгоревшую кожу обугленные мослы. В паре мест черными обручами торчали наружу ребра. И морда была выжжена. Ее покрывала потрескавшаяся чернота — в просветах между серебром…
Узорчатые серьги и броши висели на волчьих боках, морде и костлявых лапах узловатой сетью. Даже хвост не забыли прищемить тремя поясными бляхами.
А над телом струился дымок. Легкой серой паволокой, почти прозрачной.
Но зверь еще жил. Еще хрипел. Хотя морда неподвижно лежала на земле, забросанной бляхами из кружевной серебряной скани. А беззубая пасть с оскаленными деснами даже не подрагивала…
Света рванулась к волку — но путь ей мгновенно преградил один из альвов. Улыбнулся, тряхнув белокурой гривой, и кожу на груди Светы пятачком выморозил амулет от альвийского глаза.
— Мы ждали тебя, дротнинг, — объявил за спиной Силунд. — И волк ждал. Он еще жив, не беспокойся. Твой Ульф силен, он хочет жить. А тело оборотня все возрождается и возрождается… оно цепляется за жизнь, этого у волчьей плоти не отнять. Ты ведь понимаешь, какой выкуп нам нужен?
— Дар, — выдавила Света.
Она смотрела в просвет между альвами, на остов волка в серебре. Сердце колотилось где-то в горле. А следом Света выпалила — голосом трескучим, как сухостой:
— Вы хотеть дар? Вы убрать серебро, отпускать Ульф, и мы меняться. Сейчас, быстро. Прошу.
— Нет, — сказал Силунд, уже подходя к ней сбоку. — Сначала ты снимешь с себя все до нитки, дротнинг Свейтлан. Я хочу убедиться, что на твоей коже нет рун. Или амулетов от нашего взгляда. А уж потом мы отпустим волка.
Значит, все-таки разденут, с ужасом подумала Света. И эхом откликнулась:
— Потом отпустим? Ты Ульф отпускать, когда я дать все? Я верить?
Она покосилась на Силунда. Быстро, с ненавистью. Добавила: