— Ты отпускать его сейчас. Сейчас. Ты убирать серебро, а я делать, что ты сказал. Но не раньше. Жизнь Ульф за дар. Я ждать.
— Ты тянешь время, — заметил Силунд, глядя на нее глазами необыкновенной красоты, фиалковыми в золотую крапинку. — А ведь волку сейчас больно.
Слова его были по-детски простыми, но Света ощутила, как что-то стремительно мертвеет внутри. И снова эхом отозвалась:
— Ты тянешь время, — В голосе дергалась предательская, замороженная дрожь. — Отпускать Ульф, а я дать дар. Давай я сам убрать серебро…
Она стремительно шагнула в сторону, надеясь проскользнуть мимо белокурого альва и добраться до Ульфа. Но на пути, вынырнув откуда-то сзади, возникла Сигвейн.
— Я менять, — хрипло бросила Света, глядя с ненавистью уже на альвийку. — Сначала убрать серебро, потом дар.
— Мы сами уберем с него серебро, — пообещала Сигвейн.
И Света внезапно ощутила к ней жгучую, какую-то едкую благодарность.
Сигвейн, отвернувшись, кому-то кивнула. Света привстала на цыпочки, вытягивая шею и стискивая кулаки.
Альвийские девы в кольчугах поверх платьев окружили обгорелого волка у реки. Начали быстро снимать с него украшения, присев на корточки. Серебро позвякивало, падая в кучки.
Затем красавицы деловито перекатили волчье тело, наполовину ставшее скелетом, на траву. Туда, где не было серебряных блях. И отошли.
— Все, — сказал рядом Силунд. — К полуночи твой волк обрастет плотью и убежит в горы. Человеком ему больше не быть, а зверю я могу подарить жизнь. И он будет не первым потомком Локки, поселившимся в горах Льесальвхейма. До него там жил сын Локки от Сигюн. Раздевайся, дротнинг. Снимай с себя все. Время отдавать твой дар.
Медленно, приказала себе Света, с трудом отворачиваясь от волчьего тела, лежавшего на берегу. Обгорелого, с торчащими костями.
Медленно.
Надо тянуть время.
Чем больше секунд пройдет, тем лучше для Ульфа. Он сможет хоть немного залечить обожженное тело. Кто знает, что будет дальше…
Света зажмурилась, изображая горестную стыдливость. А когда открыла глаза, взгляд сам зацепился за рыжего мужчину с изможденным лицом.
Тор, пронеслось у Светы в сознании. Дальний родственничек, сын Одина.
— Мы ждем, — напомнил Силунд. — Не задерживай нас. Серебро насаживается на оборотня так же легко, как снимается.
Мне придется это сделать, подумала Света. Ужас налетел — неужели не выйдет? Следом ее прохватило стыдом. Разъедающим, с липким потом по телу.
— Пусть ваши дева встать рядом, — нетвердым голосом попросила Света. — Я все снять, Сигвейн меня осмотреть. Затем дать плащ. Тряпка, прикрыться.
— Нет, — заявил Силунд. — Все должны видеть, что на тебе нет рун. Не время и не место для стыда, дротнинг. Снимай одежду. Или твоего волка снова оденут в наряд из серебра.
Может, Локки все-таки появится, безрадостно мелькнуло вдруг у Светы. Локки ведь тоже затеял какую-то игру, оставив в крепости мастерицу рун как приманку…
Она помедлила и сняла плащ. Одежку тут же выдрали из рук. Две альвийки, растянув плащ, придирчиво осмотрели его с двух сторон. Затем настала очередь верхнего платья. Его вывернули наизнанку, прощупав швы.
Перед тем, как снять нижнее платье, она еще немного помедлила.
— Мне надоело тебя уговаривать, — бросил Силунд. — Поиграем? Ты будешь состязаться с одной из наших дев. Если она нацепит на волка серебряную побрякушку раньше, чем ты скинешь очередную тряпку — то серебро останется на месте. Иде…
— Нет, — судорожно оборвала его Света.
И рывком стянула нижнее платье, глядя на остов волка у реки. Потом замерла на миг.
За этот миг к волку успела подойти одна из альвиек. Света отшвырнула платье, и девица застыла над Ульфом.
— Так я и предполагал, — уронил Силунд. — Лоскуты с рунами на груди, рунные перевязи на плечах, локтях… а на животе есть? На бедрах? Снимай свою исподнюю рубаху, дротнинг. Полюбуемся. Кстати, на рубахе с изнанки ведь тоже что-то нашито? Я угадал?
Света, глядя на альвийку, замершую над волком, схватилась за подол. И в этот миг, запоздало — а может, в самый раз? — над долиной полыхнула ослепительно-белая вспышка.
Локки все-таки пришел, сверкнуло в уме у Светы.
Она на мгновенье зажмурилась, зачем-то заслонив руками грудь. Хотя кожу в вырезе нижней рубашки прикрывала гирлянда из крупных лоскутов — на которых грубо, длинными стежками, были нашиты руны. А плечи за лямками рубахи стягивали повязки.
В следующий миг Света открыла глаза и крутнулась на месте.
Метрах в двадцати, на одном из крутых взгорков, с которых начиналось подножье ближайшей горы, из ниоткуда возник мужчина. Без кольчуги, в отличие от альвов. С того места, где он появился, можно было окинуть взглядом всю огромную толпу альвов, стоявших у реки…