Ира так спокойно говорила обо всем. Будто Витя был для нее уже кем-то близким.
— А та девушка, она красивая? — продолжила она.
— Да, очень, — вздохнул Витя. — Но нет пределов совершенству, правильно?
— Ну, не могу не согласиться, — кокетливо согласилась Ира.
Набравшись смелости, Витя все же поцеловал ее. Сейчас или уже никогда. Прекрасные несколько мгновений.
— Вить, — спустя пару секунд тишины заговорила Ира. — Тот волк… Только скажи сейчас честно… Это ведь был не волк, правильно?
Витя чуть не поперхнулся. Не хватало еще того, чтобы Ира как-то догадалась о том, что природа не так однозначна, как пишут в анналах биологии.
— Ты о чем? — переспросил он.
— В ту ночь, перед тем как отключиться… Когда он атаковал наш автомобиль… Я была готова поклясться, что волк прыгал на двух ногах. Я мало что видела, была сонной, но этот жуткий оскал… Это отвратительная морда… Мне до сих снится этот ужас. Я не могу так. Я просыпаюсь по ночам в жуткой истерике, чуть не крича. Из-за этого чудовища я потеряла все. Я не могу поверить, что животное могло сотворить такое…
Ира тряслась всем телом. Витя крепко обнял ее. Будто обнимал в последний раз.
— Я думала, что схожу с ума. Но потом появился ты. Ты выжил. Ты смог побороть монстра. Ты стал для меня будто маяком надежды. Что не все потеряно. Что найдется кто-то, кто даст отпор этому отродью… Поэтому скажи сейчас честно — что ты имел в виду, когда сказал, что не уверен, что это волк?
Витя не мог припомнить, чтобы он хоть когда-то чувствовал себя так мерзко. Он чувствовал себя виноватым буквально во всем — начиная от того, что он выжил, а ее отец — нет. И заканчивая тем, что он, человек, который стал для Иры маяком, сам рискует опуститься во тьму. И также убивать. Чьих-то отцов. Чьих-то детей. Просто дорогих людей. Да одного факта убийства человека, пусть даже и одинокого, уже хватало с головой! Витя готов был раскаяться. Признаться абсолютно во всем. И пусть Ира его возненавидит — она имеет на это полное право! Но это было бы неправильно. Может, Витя и поступил эгоистично, но мысль о том, что контроль возможен, заставила его соврать:
— Послушай, — начал он как можно мягче. — Я был напуган. Я не уверен в том, что видел. Но страх может заставить человека видеть то, что может не быть в действительности. Это нормально. Случилась страшная трагедия, но, Ир, ты не должна поддаваться панике. Все, что сейчас в твоих силах — это жить так, чтобы твой отец мог бы гордиться тобой. И не нужно придумывать себе в голове какое-то абстрактное Зло. Время не залечит эту рану, но если ты будешь накручивать, то она даже затянуться нормально не сможет… Блин, я совершенно не знаю, что говорить, прости, если несу ерунду…
— Нет-нет, — успокоила его Ира. — Ты прав. Абсолютно. Лучше точно не будет, если я буду продолжать себя накручивать и придумывать сказки, что моего папу убил…
Витя понял, что она хотела сказать. Но, видимо, она не стала договаривать по той простой причине, что элементарно побоялась. Витя мог ее понять.
А еще он поклялся, что обязательно научится контролировать себя. И лично выпотрошит ублюдка, который заставил ее страдать. Который заставил страдать каждого, кто потерял близкого в этой бессмысленной бойне.
— Что ты будешь делать дальше? — спросил Витя.
— Через пару дней за мной тетка приедет из Тулы, поживу у нее, пока мама меня не заберет. Они с папой были в разводе, тот в свое время добился того, чтобы я жила с ним. Мы с мамой, конечно, виделись, но… В общем, когда она меня заберет, то я перееду в Лондон к ней и, получается, что отчиму.
— Подожди, — опомнился Витя. — Сначала Тула, потом Лондон… Мы больше не увидимся?
— К сожалению…
Витя молчал. Все это было просто невыносимо. Буквально на долю секунды он подумал, что… И все вот так закончилось. Без какой-либо надежды.
Лунный свет слегка освещал палату. В этом свете Витя увидел на лице девушки слезы. Впрочем, его глаза также были на мокром месте. Желание сделать что-то… Но полная беспомощность.
— Вить, ну ты чего? — спросила Ира, явно заметив слезу, предательски скатывающуюся по его щеке.
— Да нет, я… Ничего, просто больно.
— Это значит, что ты живой.
Живой… Так ли уж Витя хотел быть живым в этот момент? Очевидно, что да, когда он не совладал с эмоциями и слился с Ирой в поцелуе в единое целое. Вкус ее губ дурманил, Витя боялся потерять контроль, но зверь молчал. Тишина вокруг лишь усиливала ту страсть, которая возникла между двумя подростками, которые могли полюбить друг друга, но обстоятельства сложились против них. Когда Ира сняла футболку, и Витя замер, любуясь ее телом, он еще пару секунд колебался, но чувства взяли верх.