Так что футбольная сторона школы была эдаким элитным закрытым клубом. И Вите предстояло стать его частью. Ну, по крайней мере, он на это надеялся. А еще он надеялся на то, что Петрович хотя бы в хорошем настроении.
— Здравствуйте, Владимир Петрович, можно? — аккуратно спросил Витя, постучавшись и слегка приоткрыв дверь в кабинет.
Физрук с экрана смартфона смотрел какую-то передачу. Витя быстрым взглядом оценил кабинет — весьма и весьма недурно. Маленький, но весьма уютный кабинет, обставленный трофеями и книгами о спорте. На стене за учительским столом гордо висел шарф московского «Спартака». В углу лежали гантели, которые Петрович, судя по всему, тягал в свободное время.
— Рад тебя видеть, Соколов, — громогласно поприветствовал того Петрович, откладывая смартфон в сторону. — Наша новая школьная знаменитость. Твоей удаче можно только позавидовать.
— Не знаю уж, в чем заключается удача чуть не быть съеденным, — прямо ответил Витя.
— Запомни — ситуацию оценивают по ее последствиям, — объяснил физрук. — Важен итог. А итог твоей истории, насколько я могу судить, весьма и весьма положителен.
— Довольно мудро, — отметил Витя.
— Признаться, когда Фролов ко мне вчера подошел и сказал, что ты хотел бы попробовать себя в футболе — я изрядно удивился. Ты и твой друг — единственные, кто даже ни разу не пытались пробиться в команду. Даже это ваш, Кузнецов пытался. Что вдруг заставило передумать?
— Понимаете, Владимир Петрович, после всех тех событий… Я решил, что будет неправильным не попробовать. Поняв, насколько жизнь может быть скоротечна, я подумал, что нужно найти для себя как можно больше площадок для самореализации. В том числе и спорт.
Отчасти Витя говорил чистую правду. Жизнь действительно скоротечна. Только не будь у него кое какого другого стимула — по-прежнему бы в гробу он видал этот футбол.
— Весьма похвальна такая позиция, — Петрович при этом сделал левую бровь «домиком». — Только вот…
Услышав эту оговорку, Витя напрягся. Ни к чему хорошему это не приведет.
— Я не уверен, что сегодня, да и вообще пока стоит тебя выпускать. Футбол — очень грубая и жесткая игра. А твой организм еще вряд ли прошел необходимую реабилитацию. Подходи где-то через месяц, может даже меньше.
У Вити внутри будто что-то оборвалось. И это все? Вот так просто? Это несправедливо — он ведь полностью здоров! Неужели все, о чем он думал, что представлял — все это было зря?
— Владимир Петрович, со мной все в порядке! — отчаянно воскликнул он. — Не нужна никакая реабилитация! Хотите, прямо вот сейчас у медсестры возьму все необходимые справки? Я хочу начать сегодня, не могу я откладывать на условное завтра! Я обещаю быть предельно аккуратным, только не лишайте меня шанса выходить на поле!
Петрович с неподдельным интересом смотрел на Витю. Прокручивал в своей голове какие-то мысли. А Витя стоял, поняв, что он сейчас явно погорячился. Уж очень по-детски все это прозвучало. Неужели ему действительно настолько все это важно, что он чуть ли не опустился до истерики? Или просто обида? Такое могло произойти, к этому следовало быть готовым. Но почему именно с ним?
— Да¸ такому рвению даже Фролов бы позавидовал, — сделал вывод Петрович. — Ладно, считай это моим подарком на твое второе день рождения — можешь сегодня сыграть. Но во время двусторонней постоишь на воротах. От греха подальше.
— На воротах? — Витя отнесся к этой идее с очень большим скепсисом. Как-то он совершенно не думал о том, что возможен и такой вариант. Есть же Денис, да и в девятом классе тоже неплохой вратарь имеется.