Ларионова, беззвучно шевеля губами, поочередно смотрела то на Витю, то на Сережу. Она может и хотела что-то сказать, но шум с первого этажа, оповещающий о скором окончании урока, имел на это другие планы.
Витя отошел к стенке, давая ей понять, что она может идти. Все так же молча, Ларионова быстрым шагом пошла прочь из котельной.
— Можешь мне не доверять, — бросил ей в след Витя. — Но я умоляю тебя — не говори никому о том, что ты сейчас видела. Ты не представляешь, что со мной могут сделать, если правда обо мне всплывет.
Она резко затормозила около лестницы:
— А если расскажу?
— Ну, я же знаю, что ты этого не сделаешь, — уверенно ответил Витя.
Повисла недолгая пауза. Они оба — и Витя, и Света, — знали ответ. И когда Витя проводил ее взглядом, то он был уверен — Света будет молчать.
— Могло быть и хуже, — справедливо заметил Сережа.
— Да, будь на ее месте та же Таня — мне можно было уже готовить серебряный гроб, — согласился Витя. — Хотя, чувствую, что мне его и так придется готовить — после того, что я устроил на поле, Петрович меня на пушечный выстрел больше к команде не подпустит.
— Не велика потеря, — утешил его Сержа. — Что для тебя, что для российского футбола.
— Согласен, — вздохнул Витя. — Подойду сейчас к Петровичу, извинюсь хоть, чтоб по-человечески было и… Ну, буду жить дальше своей уже полунормальной жизнью.
— Я буду с тобой, друг, — Сережа поравнялся с ним. — Всегда и до самого конца. Даже если ты будешь пытаться меня съесть по три раза на дню.
— Попытаюсь сократить это количество до одного, — честно пообещал Витя.
Когда друзья тихонько вышли из котельной — первое, что они увидели, была толпа учеников, которые с интересом рассматривали выбитую дверь в раздевалке. И суетящихся рядом директрису с завучем, которые, если бы им позволяло положение, сейчас бы наверняка орали благим матом.
— Так, Соколов, Тихонов! — окликнула их директриса. — А вы тут откуда появились?
— Так мы… — начал было Сережа.
— Ладно, не важно, — вы не видели, кто здесь ошивался во время урока?
— Я не знаю, — пожал плечами Витя. — Мне плохо на физкультуре стало, я у медсестры был.
— А я с ним был, — подтвердил Сережа.
— Да то, что вы вдвоем были никто и не сомневался, — хмуро ответила Галина Александровна. — Ладно, идите, куда шли.
Витя про себя отметил, что иметь репутацию тихого мальчика в школе весьма и весьма неплохо — если ты действительно где-то накосячил, то на тебя подумают в последнюю очередь.
Сережа пошел на обществоведение, а Вите предстоял тяжелый разговор с физруком. Особо он ни на что не рассчитывал — он шел к нему просто извиниться. Не больше и не меньше.
Однако Витю ждало небольшое потрясение. Когда он постучался в кабинет и столкнулся глазами с Петровичем, то тот неожиданно расплылся в улыбке:
— О, Соколов, а я как раз о тебе думал — заходи, присаживайся.
От удивления Витя аж забыл, чего хотел сказать. Вместо уже нафантазированного сурового физрука — он получил весьма доброжелательного Владимира Петровича. Тут явно что-то было нечисто.
— Вы? Обо мне? — растерянно уточнил Витя.
— Конечно, — подтвердил Петрович. — И долго ты от меня скрываться думал?
— Простите, я не понимаю, к чему Вы клоните, — Витя окончательно запутался.
— За всю жизнь, — начал он. — Я не видел от какого-либо новичка настолько точного и выверенного удара!
— А я чего, забил? — брякнул Витя.
Петрович добродушно рассмеялся. Видимо, он решил, что Витя скромничает.
— Знаешь, Вить, — воодушевленно продолжил физрук. — Леша мне рассказал, что Ермаков специально играл не в полную силу, потому что у вас был конфликт перед игрой, тем самым пытаясь тебя дискредитировать. Оставим это на его совести, тем более, получил он в итоге сполна… Сразу оговорюсь, что дальнейшие распри в команде мной категорически не приветствуются, а нарушители тотчас же, образно говоря, отправляются в дубль. Спущу на первый раз, так уж и быть.
— Подождите, Владимир Петрович, — Витя все еще до конца не верил в то, что слышит. — Вы хотите, чтобы я играл в команде?
— Ну, это пока еще сильно сказано, — слегка остудил его Петрович. — Но, если ты проявишь себя во вторник и сможешь закрепить результат в четверг, то двадцать восьмого числа я выпущу тебя в основном составе на товарищеский матч с Косицино. Договорились?