— Пошёл вон, — гаркнул не сдерживаясь рассерженный барон.
За дверью, что-то упало и сразу же за этим послышались удаляющиеся шаги. Таня с трудом сдерживала смех: «Убил на повал». Серж, не выпускал её из вида, как кошка загнанную мышь, но прежде чем встать и погасить свечи посмотрел ей в глаза и по — видимому найдя там в них для себя ответ, разделся и лёг рядом, правда, поцеловав плечо княжны, не удержавшись промямлил:
— Добилась своего. Довела меня до белой горячки. Ты получишь то, что так жаждешь. Я сделаюсь твоим настоящим мужем и буду исполнять свой супружеский долг.
— Мне не нужны подачки, — сделала ещё одну попытку, ради вредности, удалиться от него она.
Он больше не стал втягиваться с ней в дискуссию и объяснять, что испытывает неприязнь к себе и злость тоже к самому себе, а, притянув её ещё ближе к своему горящему огнём телу так, что сияющей Тани невмоготу было вздохнуть, увлёк любимую в сказочный мир девичьих грёз и любви. Она стонала, взмывая к манящим её звёздам, вскрикивала от боли, шарахаясь от него и вновь падая в жар его рук, губ, объятий, взлетала к высотам счастья. Однако позже, лёжа рядом с женой, он не был уверен, что его ласки принесли ей ощущения счастья и соответствовали её фантазиям. Он вдруг разволновался, ему требовались подтверждения. Словно почувствовав это, она осыпала его плечо и грудь поцелуями.
— Я вымолила у Бога, выпросила у Пресвятой девы эту ночь, — горячо нашёптывала она, прижимаясь к горячему телу и покрывая жаркими поцелуями его грудь. — Я не ошиблась, ты великолепен во всём!
У него отлегло от сердца, значит, он не оплошал и девочка довольна. Напустив суровость, чтоб скрыть истинные чувства, ей абсолютно незачем знать это, он пророкотал:
— Хитрющая девица. Мне ль не знать, что Бог завсегда делает так, как надобно человеку.
— Ты гадкий, гадкий, гадкий… никак не хотел моего счастья. То, что ты делал, барон, со мной раньше было неслыханной подлостью и обманом. — Шептала она, засыпая уставшая от ласок на его плече. — Я тебя поцарапаю, если почувствую тот противный, чужой женский запах от твоего тела. Теперь я знаю, чем ты с ними занимался. Понятно?
— Угу. Понятно. Спи, а то сил не хватит на утро, — посмеивался он. Серж не знал, во что это выльется. Но тяжесть, которая давила его последнее время, исчезла. Сейчас ему было свободно и легко. Вскоре по глубокому и ровному дыханию он понял, что она уснула. Итак, супружеская близость заняла своё место в их отношениях, думал он, посматривая на жену. Это намного больше нежели он предполагал пускаясь в семейное плавание и неизвестно куда приведёт, потому как оставался в жилах страх, но надо признать- одиночество исчезло и появившееся новое прекрасное чувство не сравнимо ни с чем иным.
Глава 34
Утром первым постучал Митрич. Он принёс оставленный на его попечительство вечером фрак. Подождав вчера возвращение барона, и поняв, что это надолго, загнал на подворье его карету. И объявил, удивлённым хозяевам дома, что приехал барон, муж Татьяны Николаевны. Но Татьяна не желала так рано подниматься. Серж послал доброго Митрича к чёрту. Не желая отпускать от себя Сержа, княжна бесстыдно требовала новых ласок. О, она была чрезвычайно благодарна судьбе за то, что подарила встречу с таким необыкновенным мужчиной. Для неё в жизни не было большего счастья, чем нежиться в его объятиях.
Спустившись только к обеду, они светились оба счастьем. К тому же утолив голод, решили бестолковое путешествие прекратить и вернуться домой. Обрадованный Митрич, кинулся запрягать обе кареты. Во второй, забитой вещами, предполагалось, что поедет служанка княжны. Не оттягивая часа назад, сразу же и выехали. Вскоре булыжные мостовые остались позади. Дорога весело бежала вперёд, карета, звеня на дуге бубенцами, старалась обогнать её и время. Редкий лес чередовался со степью, покрытой сизым ковылём, волнами гуляющего на ветру. Пепельные стебли играли на солнце, приковывая глаз. Но исчезли и они, дорога нырнув в дремучие угрюмые леса, потянулась напряжённо и молчаливо. А выскочив на господские пашни с копошащимися там холопами ехать стало веселее. Солнце играло в серпах. Бабы в подогнутых под пояс сарафанах, жнут овёс. Пахло скошенной травой. Мужики под лесом и вдоль дорог, косят траву и вершат стога. Пригорки один чередуясь с другим, розовеют то полевой гвоздикой, то белыми головками ромашек пересыпанных голубыми колокольчиками. И тогда она, останавливая карету, позволяла барону помочь ей спуститься и носилась по этому великолепию, визжа и что-то выкрикивая. Митрич с бароном переглядывались, посмеиваясь её ребячеству. Особенно долго стояли в роще из столетних лип. Она прислушивалась к их шуму. Вдыхала запах цветов, и устроившись на его колени, тулилась к груди. Её щека попала на что-то твёрдое, а проворная ручка тут же, нащупав на груди Сержа медальон, прежде чем он опомнился от изумления, вытянула его наружу.