— Пустите! Пустите меня! — не своим голосом вопил офицер. Выступившая пена у него на губах делала пьяное лицо невменяемым. Хриплый визг рвался из перехваченного яростью горла.
— Серж, уйди — это моё дело, — встал за его спиной вернувшийся Владимир. Лицо его мгновенно побелело. Грудь высоко вздымается, а глаза остекленели.
— Так не пойдёт. Пусть он объяснится граф… — Лез к Сергею, выкатив налитые кровью глаза, с намерениями драться только что отведавший кулака барона их благородие. Лицо его из жёлтого, сейчас позеленело, а кровь разрисовала его ещё и пятнами.
Владимиру было понятно, что приятелям составит немало труда и терпения его укротить.
За соседним столом колебались и всё-таки капитан вскочил.
— Он что рехнулся!? — обращаясь к Владимиру и тем самым добавляя свой голос в этот гвалт вскричал он. — Или ты считаешь, что я не прав?
Вино из бокала выплеснулось на белоснежную сорочку графа, безнадёжно испортив её. Но Владимир даже не поморщился. Отстранив на длину вытянутой руки от себя капитана, ухмыльнувшись, сказал:
— Ну, чтоб у вас не разбегались мысли и говорили вы внятно, опять же, чтоб вашу речь все разумели, получите ещё от меня, — двинул он что было силы кулаком в пьяную морду бывшему приятелю.
Какое-то время капитан молчал, казалось, не соображая, что произошло. Потом какая-то мысль пронзила его и, он завопил:
— Драться и немедленно, — постепенно начиная трезветь, надрывался он. — Причём с обоими. Я убью вас за один раз. Одной пулей, одним выстрелом.
— Не иначе, как слюнями летящими сейчас из его поганого рта перешибёт нас, — усмехнулся барон брату."Наваждение какое-то. И что ж нам не везёт с этими постоялыми дворами?" — подумал Серж, закрывая собой спину графа.
— Охотно, — ухмыльнулся бывшему дружку Владимир, — где и когда?
Зная руку Владимира и то, что он славился, как один из лучших стрелков, а также хладнокровный и удачливый фехтовальщик. К тому же барон имеет репутацию одного из лучших стрелков, тот вмиг остыл. Вопрос: стоит ли с ними связываться, сиял на многих трезвеющих лицах. Опять же про меткость и силу удара шпаги барона ходили легенды. К такому же исходу подталкивали и друзья, предлагая обойтись извинениями. "Поговорили, погорячились и разойдитесь с Богом", — настаивали они. Но граф был не уступчив. Сопернику ничего не оставалось делать, как принять вызов, тем более жребий был не на стороне Владимира. Первый выстрел оказался в руках соперника. Стрелялись в ближней роще над оврагом. Секундантов было четверо: двое с одной и Серж с Гучинским с другой. Причина дуэли — оскорбление действием. Оружие — пистолеты. То есть, дело дошло до кулаков. Место дули — поляна за рощей, что шумела недалеко от постоялого двора за оврагом. Об извинениях Вольдемар слышать не хотел. Значит, должна непременно пролиться кровь. Серж понимал, что у брата не было другого пути, как только стреляться, если б не слышала всего этого Софья, можно было обойтись без дуэли, но с её участием менялось всё. Барон, не имевший возможности отказаться быть секундантом, оставался пока до приезда второй стороны в карете. Голову разрывала тревога, но спасательной мысли никак не появлялось. И тут он увидел, что соперник графа приехал верхом. Поразмышляв с минуту и шепнув Митричу о своём решении, он быстро разделся, подцепил ошейник и рванул под ноги к мчавшейся лошади. Конь вздыбился от метнувшегося добермана и понёс к оврагу…
— Затея эта, ваша светлость, весьма опасная. Страшное зрелище после неё получилось, — шептал Митрич, расстёгивая ошейник и помогая ему одеться. — Лошадка ласточкой маханула. Страсть. Ему уже никогда, думаю, не придётся в этой жизни ни в кого стрелять… Леший его забери, вылезает и живой, вот фортуна человеку. Теперь хорошего не жди. — Оторопело пялясь, на вылезающего из оврага, он частил через минуту. — Выжил сучий сын.
— Ты прав, везучий негодяй, но такими трясущимися руками он графа не убьёт. — Рассуждал Серж, натягивая рубашку. У него никак не получалось быстро одеться, а ему это сделать нужно было, как можно скорее. Митрич неловко, но старательно помогал.