Бабка на кухне готовила свой неизменный супчик, лежа в постели Александр морщился от чада. Раздался резкий звонок. Заранее предупрежденная бабка впустила благоухающую незнакомку. Старушка с любопытством рассматривала Яну: такая красавица к внуку–калеке!..
Держась подчеркнуто скромно, девушка вручила хозяйке коробку дорогих конфет и тяжелую сумку с продуктами. Растерянная бабка начала кланяться, бормотать слова благодарности, этим вызвав у внука ироническую усмешку. Наряд девушки скромен по сравнению с тем, в котором она совсем недавно выходила на охоту… Хлопчатобумажные штаны в цветочках, красные босоножки, розовая майка. Гладко причесанные крашенные черные волосы не гармонировали с яркой зеленью глаз. Природу не обмануть, отличительные, индивидуальные признаки она даёт до самой смерти…
Александр прислушивался к разговору на кухне, откуда плыли аппетитные запахи. Иногда девушка вбегала в комнату, заговорщицки подмигивая, губами быстро касалась его губ, лба.
Когда Яна внесла в комнату столик, на котором когда–то стоял цветной телевизор матери, и на него торжественно водрузила блюдо с дымящейся курицей с румяной корочкой, он впервые почувствовал, что они все одна семья. Дотоле незнакомое чувство странным образом взволновало его…
Выпив рюмку «Токайского», бабка раскраснелась, голубыми полувыцветшими глазами с умилением смотрела на красивую добрую девушку и на своего внука. Ах, если б он не был калекой! Сегодня для ее души был праздник, к тому же гостья намекнула, что прямо в черте города у нее есть дом с садом и что в нём она живёт одна. От фантастических надежд у старушки замирало сердце. И тут внук окончательно вознёс её на небеса.
— Бабушка, Яна собирается тебе в аренду, сроком на десять лет, передать усадьбу вместе с садом. Тишина, покой! Лето, весну, часть осени — там, а зиму здесь.
— Да я что!.. Да я всегда насчёт этого… такого мне всегда хотелось! — забормотала растерянная старушка, платочком вытирая выступившие слезы.
— Значит, с Яной начнёшь оформлять аренду. А когда твои челноки приезжают?
— Через неделю.
— Скажешь, что нашла лучший вариант.
Уложив с непривычки разомлевшую бабку, убрав остатки пиршества, Яна легла рядом с Александром. Впервые за шесть лет она испытывала радостное чувство чистоты. Чистоты не внешней, а внутренней… Теперь, как и Лариса, она имела третий ключ от квартиры.
Утром, когда бабка собиралась на свои грядки, в дверь позвонили. Александр нахмурился, так рано Яна не должна… Неожиданная посетительница отрекомендовалась патронажной медсестрой городского Красного креста.
«Черт возьми, не вовремя обо мне вспомнили!» — раздраженно подумал Шуляк.
Девушка лет двадцати шести, положив маленькие руки на загорелые круглые колени, с еле скрываемым любопытством разглядывала привлекательного инвалида. Она отметила его необычайно красивые глаза и волосы, свежий, женственный цвет кожи лица. Трудно было поверить, что перед ней парализованный по пояс парень. Глаза у гостьи вишнёвые, черные прямые волосы по плечи. У входа она сняла туфельки, ступни у неё, как и руки, маленькие, с изящным подъемом. Несмотря на небольшой рост, она ладная, с хорошо развитой грудью, крутыми бедрами и тонкой талией.
Девушка уловила недовольство на лице своего нового подопечного и поспешила успокоить его.
— Меня зовут Тамара, — улыбнулась она, блеснув мелкими, белыми зубками, — когда к вам лучше приходить?
— Когда бабка дома, — буркнул Александр, — это пару раз в неделю.
— Может, вам что–нибудь сейчас нужно, — приветливо улыбнулась медичка, осматривая мрачную комнату, — перевязка, массаж?
— Ничего не надо! — Александр начал опасаться, что гостья может повлиять на все его дальнейшие планы…
Через полчаса после ухода бабки появилась Яна.
Бокал «кьянти» немного развеял мрачные мысли Шуляка.
— Я кой–какие документы уже оформила, через пару дней с твоей бабушкой сходим в контору и окончательно оформим аренду. И начнём готовить твой легальный отъезд из города.
— У меня тоже новости и не слишком приятные, — телячью отбивную запил вином Александр, — медсестру прислали из Красного креста, лезет со своими перевязками, да и в городе случайно может засечь…
— Ерунда, — начала успокаивать его Яна, — пока она разберется, что к чему, мы отсюда свалим, как законные муж и жена…
Но ничего так не наладилось. Как и предчувствовал Шуляк, всё приобрело крайне опасную для него форму…
Через три дня, когда бабка собиралась уходить, опять пришла медсестра. Чувствовалось, что–то гнетёт её, требует выхода. Она вопросительно вскидывала на больного влажные вишневые глаза, и тут же отводила в сторону. Наконец, она решилась.