— А потом вы размещаете свои ролики на телевидении? — спросил Александр Борисович.
— Да, — кивнул Максим, — по желанию клиента мы можем заняться размещением. Очень многие нам эту сторону также поручают. Берем мы немного, сравнительно, конечно, меньше других, а размещаем в самых популярных программах — непосредственно перед или после них. У нас с телевидением налаженные контакты, связи.
— А на канале «3x3»?
— Без проблем.
— Как же вам удается обходить Асиновского? — засмеялся Турецкий. — Я-то думал, что он все держит в своих руках.
— Ну мы не то чтобы его обходим, — заметил Максим.— Мы с ним сотрудничаем. У «Пики» с Асиновским прекрасные отношения. Мы работаем вместе...
— Вместе делим прибыль, вместе собирались обвести вокруг пальца Ветлугину, — закончил за него Александр Борисович, Его тон вдруг сделался жестким. — Это очень интересно.
Максим на миг застыл на месте, затем повернулся к Турецкому и произнес дрогнувшим голосом:
— Я вас не понимаю.
«Наложил в штаны,— презрительно подумал Турецкий. — Тоже мне делец. Да ты не только подонок, а еще и трус».
— Старший следователь по особо важным делам Прокуратуры РФ Александр Борисович Турецкий, — представился он и предъявил удостоверение. — Я веду дело об убийстве Ветлугиной. С Асиновским я уже беседовал и представляю себе, какую игру вы вели на телевидении. В частности, в том, что касается приватизации канала. Интересную вы игру затеяли — «и нашим, и вашим». Главное, чтобы не прогадать ни в коем случае, кто бы ни победил, Ветлугина ли, Асиновский, вы всегда с победителем. Удобная позиция, господин Сомов. А вы ведь еще такой молодой...
«И уже такая сволочь», — хотел он добавить, но сдержался.
— Я не делал ничего, что выходило бы за рамки закона, — высоким голосом сказал Максим и стал похож на горластого петушка.
«И вовсе он не красивый, — подумал Турецкий. — Глаза-то лживые... К старости это лицо просто страшным станет. Как у Дориана Грея».
— Вы меня не пугайте! — все тем же испуганно-угрожающим голосом продолжал Максим. — К убийству Ветлугиной я не имею никакого отношения. И не шейте мне этого!
— Да успокойтесь, никто вас пока не обвиняет, — устало сказал Турецкий. — Я хотел спросить вас совершенно о другом. Вы не знаете такого Голуба Льва Борисовича?
— На телевидении?
— Нет, думаю, что нет. Вот его фоторобот.
Максим с минуту всматривался в портрет. Затем решительно покачал головой:
— Никогда его не видел.
— А не упоминала ли о таком человеке Ветлугина?
— Нет. Я почти уверен.
— Вы ведь были с ней хорошо знакомы? — спросил Турецкий, смотря Максиму прямо в глаза.
— Ну, — тот отвел взгляд, — так, до некоторой степени... «Прежде чем трижды пропоет петух»,— почему-то
вспомнилось Турецкому.
— Так вот, не говорила ли вам Елена Николаевна, что за ней следят? Возможно, она это замечала?
Максим наморщил лоб, но ничего подобного вспомнить не смог.
— А что, за ней следили? — в свою очередь спросил он.
— Да, через частный сыск.
— Надо же... — Максим только недоуменно покачал головой. — И что же, они подслушивали все наши разговоры? Собаки!
В критическую минуту он продолжал думать только о себе.
13.00. Кабинет криминалистики
Моисеев уже собрался идти на обед, как вдруг зазвонил внутренний телефон:
— Семен Семеныч? Турецкий. Пленки наконец у меня; как там оборудование, готово?
— Заходи.
— Да у меня одно на другое наехало, не знаю, за что хвататься. Вот еще Меркулов только что позвонил, что из Кандалакши привезли предположительно пальчики Голуба. Так что и вам придется по картотеке порыскать. Может быть, ваша лаборантка Света пока протокол съемки оформит, на машинке напечатает, а то саму съемку смотреть, потом эфирную версию — часа три, наверное, уйдет. А я после пяти уже на готовенькое явлюсь. Успеет она просмотреть и записать текст в протоколе?
Семен Семенович недовольно крякнул и проворчал:
— Саша, если вы думаете, что Света тут прохлаждается, то вы ошибаетесь. Ну да ладно, куда от вас денешься, сейчас пришлю ее за пленками.
* * *
К 17.00 на столе у Турецкого лежал протокол ознакомления с видеозаписью. Света напечатала текст очень старательно: за основу была взята исходная пленка; все, что выпало при монтаже, было в протоколе выделено курсивом, монтажные вставки из эфирной версии тоже попали в протокол. Ремарки, комментирующие видеоряд, были вполне толковыми.
(Крупным планом лицо Ветлугиной; улыбается в объектив.)
Ветлугина [далее — В]: Сегодня к нам пришел с открытым забралом поистине удивительный гость...
(Кадр из иностранного фильма. За столом сидят мужчина и девочка-подросток. «Леон, ты вообще-то чем занимаешься?» Мужчине не хочется отвечать, он отводит глаза и отворачивается, но потом говорит правду; «Я киллер».)
В: Итак, вы — киллер. Наемный убийца.
Киллер [далее — К]: Да.
(Гость сидит лицом к зрителю, но лицо не в фокусе.)
В: Ваша профессия подразумевает, что вы убиваете за деньги и ради денег...
К: Ну... Не всегда корысти ради... Иногда бывает, что и бесплатно...
В (цепко): Например?
К: Да что далеко ходить. Ехал к вам в Москву, в поезде среди ночи объявились грабители, порядок пришлось наводить...
В: Порядок наводить? То есть?.. К (жестко): Да.
В: Господи! За чемодан с барахлом?..
К: Милая Алена, представьте себе ситуацию. Вы спите на нижней полке в купе. Под вами в ящике ваш, как вы изволили изящно выразиться, чемодан с барахлом. Между вами и стенкой — ваш маленький ребенок. И вот ночью вы просыпаетесь оттого, что кто-то открыл дверь купе, которую, кстати, вы запирали на все запоры Потом этот кто-то приподнимает вашу полку вместе с вами и вашим ребенком, чтобы посмотреть, нет ли у вас чего интересного в ящике. Вы открываете рот, и вам показывают ножичек. Выкидной, скажем, он еще потешно так щелкает. Или, хм, предмет, подозрительно напоминающий пистолет. Представили? Вот вам и чемодан с барахлом.
В (скептически улыбаясь): Ну уж, насчет маленького ребенка... Вы не спекулируете? Это называется «запрещенный прием»...
К: Я таких умных слов не знаю. Я про мою соседку в купе. Я там не один ехал.
В: Трудно все же представить, чтобы человека... вот так просто...
К: А я и не говорил, что просто. Скажите, Алена, к вам когда-нибудь приставали? С нехорошими намерениями?
В: Не раз.
К: Значит, знаете, что даже кричать начать очень трудно. Тем более бить морду. Опять же и уметь надо... Вот вы, например, вместо пистолета лучше телохранителей себе заведите. Они и умеют, и в случае чего комплексовать не будут, человека там, не человека...
(На экране — кадры из гонконгского боевика: два квалифицированных каратиста бешено молотят друг друга на фоне горящего дома. Другие персонажи палят из всех видов оружия. Дым, огонь, крики, брызгами разлетается кровь.)
В: Хотите чаю?
К: Не откажусь.
(Алена наливает из фирменного чайника и передает ему чашку. Руки в перчатках осторожно берут чашку, потом тарелочку с куском пирога.)
К: Замечательный пирог, Елена Николаевна.
В: Спасибо на добром слове, но мы с вами чуточку отвлеклись. Значит, обычно заказчик платит вам деньги, и вы... исполняете. Я правильно понимаю?
К: Нет, неправильно.
В: А как же тогда?..
К: Во-первых, все идет через посредников. Заказчик меня ни в коем случае не знает, зато я обычно знаю, кто собирается меня нанимать. Это моя безопасность. Дальше я обязательно смотрю досье, где про мой объект сообщаются разные интересные факты. Вообще-то про большинство людей, могущих быть втянутыми в сферу моих профессиональных интересов, я и так многое знаю, но лишних подробностей... К тому же могут быть варианты...
В (с тенью сарказма): Значит, вы собираете информацию: привычки, распорядок, после чего приступаете к...
К: Я же сказал, могут быть варианты.
В: Какие, например?
К: Обычно возникают два стандартных вопроса. Первый — это вопрос профессионального уровня. Вы же понимаете, я не пойду убивать торговца газетами, который перехватил бойкое место у конкурента. Пускай своего рэкетира зовет, который дань с него собирает...