Максим чувствовал — настало время действовать. Немного решительности — и Аркадий у него в руках.
Прислушиваясь к тому, как Аркадий возится на кухне, Максим беззвучно соскользнул с постели и подошел к дивану, на котором лежала одежда — его собственная, небрежно брошенная, и аккуратно сложенный костюм Аркадия. Он ехал прямо с работы и потому был в костюме. Максим осторожно приподнял брюки и скользнул рукой во внутренний карман пиджака. Он нащупал книжечку служебного удостоверения, ручку, еще какой-то документ, а затем нашел то, что искал. Пластиковая карточка размером с календарь. Максим быстро вынул ее и так же быстро вложил в боковой карман собственных брюк. В том, что Аркадий заметит пропажу никак не раньше, чем они расстанутся, Максим не сомневался. Он верил в свою привлекательность.
На кухне воцарилась тишина, и Максим поспешил отойти от дивана с одеждой в противоположный угол комнаты, где стояла видеотройка, и стал рассеянно перебирать стоявшие на полке кассеты. Сейчас, если Аркадий войдет, он подумает, что Максим все это время стоял тут. Однако тревога оказалась ложной — Аркадий вновь чем-то загремел, видимо, готовил к кофе какую-то закуску.
Максим включил видеомагнитофон и задумался, что бы такое поставить. Ни боевики, ни ужасы как-то не привлекали. Комедии тоже смотреть не хотелось. «Эротику бы какую-нибудь», — подумал Максим, с некоторой тоской ожидавший новой волны страсти. Но эротики в коллекции Аркадия не оказалось. «Надо думать, — проворчал Максим. — Там же все бабы».
И тут его внимание привлекла лежавшая в самом низу кассета, никак не подписанная. Максим не без труда вытащил ее — обычная видеокассета «Сони». «Наверно, что-нибудь интересненькое, — решил Максим. — А не подписана, чтобы не смотрели, кому не следует».
Он вставил кассету в щель видеомагнитофона и нажал на кнопку «Р1ау».
С первого же кадра Максим понял, что это вовсе не то, что он думал, — на экране возникли полосы и волны. Но звук был. Максим достаточно долго отирался в Телецентре и был в курсе всего. Поэтому ему хватило нескольких секунд, чтобы понять, что за пленку скрывает Аркадий у себя на даче. Это было неожиданно и очень, даже очень интересно.
Максим нажал на кнопку «Stop», осторожно вынул кассету из магнитофона и прислушался. Аркадий все еще был чем-то занят на кухне. Максим взял первую попавшуюся видеокассету, это оказался «Парк Юрского периода», и поменял местами знаменитый фильм Спилберга и свою неожиданную находку.
Неподписанную обложку «Сони», в которой оказался теперь боевик с динозаврами, Максим убрал на прежнее место — в самый низ. Затем взял еще какой-то фильм и включил видеомагнитофон.
В этот момент на пороге появился Аркадий. Он шел с подносом, на котором возвышалось джезве со свежесваренным кофе, две небольшие изящные чашечки, кувшинчик со сливками и блюдце с теплыми гренками.
— Аркаша, — медовым голосом сказал Максим,— ты просто душка. Кстати, смотрю, у тебя столько фильмов. Одолжи парочку.
— Бери, — кивнул Аркадий и, подойдя ближе, внимательно посмотрел на стопки видеокассет.
Максим сделал вид, что рассматривает названия, затем выбрал две, кажется, «Косильщика лужаек» и «Зловещих мертвецов», потом задумался и взял «Парк Юрского периода».
— Хочу еще раз посмотреть, — сказал он. — Классные там динозаврики.
И с этими словами он на глазах у Аркадия положил кассеты в сумку.
15 ИЮНЯ
7.00
Когда утром зазвонил телефон, Турецкий еще спал. Он вскочил с постели, продолжая спать на ходу, однако, когда услышал в трубке знакомый голос Меркулова, сон как рукой сняло.
— Саша, надо ехать в Феодосию. Сначала мы хотели послать Олега Золотарева, но я решил, что поедешь ты.
— А это нужно? — спросил Турецкий. — Я тут как раз начал новую линию разрабатывать.
— Нужно — не нужно, а сейчас за тобой пришлют машину, — усталым голосом сказал Меркулов. — Через двадцать минут будь готов, как юный пионер.
Положив трубку, Турецкий заметался по квартире в поисках необходимых вещей. Встала Ирина. Услышав о срочной командировке в Крым, она даже слегка обиделась:
— Ты что, заранее предупредить не мог? Я бы все приготовила.— Она помолчала,— А может быть, и вместе бы съездили... Я так давно не была в Крыму...
— Да это как-то мгновенно решилось, — бормотал Турецкий, спешно складывая в сумку чистые носки. — Пять минут назад Меркулов позвонил — и на тебе. Мне эта поездка — как кость в горле. И что, ты думаешь, я буду там у моря сидеть? Я же буду свидетелей допрашивать, да мало ли что. Буду крутиться как белка в колесе.
— Ладно, белка, а бутерброды тебе приготовить? — смирилась Ирина.
— Сделай там что-нибудь, что получится, — Турецкий сказал это рассеянно, потому что пытался вспомнить, где он в последний раз видел свои плавки.
Так и не вспомнив, он решил окончательно забыть о них: вряд ли судьба подарит ему час для морского купания.
— Вот тебе с сыром и с котлетой, — сказала Ира, выглядывая из кухни с пакетом в руках. — Больше ничего нет. Надо было заранее предупреждать.
— Я же говорю, заранее не мог...
Турецкий бросился к окну и увидел, как к его подъезду плавно подкатила черная «Волга».
— Это за мной!
Он сунул пакет с бутербродами в сумку, на ходу поцеловал Ирину и выскочил на лестницу.
— Ни пуха! — услышал он за спиной.
7.40
Из Москвы в Феодосию можно ехать прямым поездом, а можно лететь самолетом до Симферополя и оттуда по крымским дорогам четыре часа трястись на автобусе или три на автомобиле. Турецкий представил пробки, которые были этим летом на подмосковных шоссе, ведущих к аэропортам (сам он уже несколько раз застревал в таких пробках на час и больше), хаос и неразбериху во «Внукове», когда без объяснений снимают один рейс за другим, и уже колебался, не выбрать ли поезд... Но с другой стороны, тридцать шесть часов пути... Безумие какое-то.
Все решилось проще. Когда Турецкий вбежал в кабинет Меркулова, удивляясь про себя, неужели его шеф так и ночует на работе, Константин Дмитриевич с кем-то говорил по телефону.
— Да, через сорок минут будет. Прекрасно. Он повесил трубку и посмотрел на Турецкого:
— Договорился с военными. Через пятьдесят минут в Керчь вылетает транспортный самолет. Тебя берут. Ну что ж, с Богом. Будет нечего делать, хоть выспишься. Сколько лет на юге не отдыхал?
— Да уж не помню, — ответил Александр Борисович, помолчал и вдруг сказал: — Константин Дмитриевич, может, все-таки кого-то другого пошлете... Я тут как раз начал разрабатывать одну версию... Помните, я вам говорил — надо найти осведомителя КГБ по кличке Козочка. Скорее всего, студентка Рижского университета, училась в начале восьмидесятых.
— И что эта Козочка? — спросил Меркулов. — Почему она тебя заинтересовала?
— Да как бы ничего, — объяснил Турецкий, — но она интересовала Ветлугину. Помните, Алена летала в Ульяновск? Так вот, она пыталась проникнуть там в гэбэшные архивы, чтобы узнать имя этой Козочки. При этом за Аленой следили. Слежку проводило агентство нашего Грязнова, поэтому нам стало о нем известно.
— Заказывал слежку наш знакомый Голуб, — кивнул головой Меркулов. — Я в курсе. Так ты что же, думаешь, за Аленой начали следить потому, что она интересовалась Козочкой?
— Нет, — покачал головой Турецкий. — Следили, скорее всего, из-за приватизации. Не удивлюсь, если окажется, что за Голубом стоит Асиновский.
— И тогда окажется, что Асиновский и к рыбоконсервному заводу в Кандалакше имеет отношение?
— Насчет этого не знаю, — развел руками Турецкий. — Голуб мог работать на разных людей. Этакое «профессиональное подставное лицо». Тем более паспорт у него, надо полагать, поддельный, и, возможно, этих паспортов у него не один. Следили из-за приватизации, я уверен. И все-таки линию Козочки мне хотелось бы тоже прощупать.