А перемена в характере непременно расстроит отца. Но это можно было бы пережить. Объяснить. При необходимости, может, даже извиниться. Отец бы понял. Однако возникшее напряжение в ее отношениях с братом, расстроит отца гораздо вернее. И объяснить его… Будет сложно. Если вообще получится.
Эти мысли пронеслись в голове молниеносно, и девочка натянула вежливую улыбку — самую дружелюбную из тех, на которые была сейчас способна.
Следуя за служанкой, Астер пыталась настроить себя на то, что придётся броситься на шею к брату… Нет, просто обнять… Но даже от этой мысли её передёргивало — от неприязни.
На удивление, служанка привела не на крыльцо и даже не в малую голубую гостиную, самую удобную из всех прочих, а к дверям столовой. Астерия поморщилась, досадуя, что так и не успела сменить платье. Но радость — от того, что не надо будет изображать незамутнённое счастье встречи и бросаться в объятия, — перевесила.
Отец, тётя Шонель, Лона были на своих местах, и лишь Терион стоял около своего стула — видимо он пришёл незадолго до Астер.
— Доброго дня, — принцесса изобразила положенный поклон и даже смогла изобразить доброжелательную улыбку. — С возвращением, дорогой брат. Я рада, что вы вернулись домой.
Астерия надеялась, что выглядит достаточно искренне, и постаралась проигнорировать насмешливое фырканье от сестры. В конце концов, это ведь Лона, чего ещё от неё можно ждать?!
— Ты не слишком-то спешила, — не удержалась от подколки Лонесия.
— Как можно быть такой невнимательной, Лона? Астер даже переодеться не успела — так торопилась, — Терион подмигул Астерии.
Девочка неопределённо фыркнула и сделала вид, что её очень сильно интересует кусок ароматного стейка. То, что Терион вступился за неё перед сестрой, было приятно. Но обида по-прежнему никуда не делась. Если б никого рядом не было, Астерия бы непременно высказала брату, что такими дешёвыми методами её расположение не завоевать. Но при отце приходилось держать эту мысль при себе, и сильнее налегать на еду, чтобы соблазна озвучить истинные эмоции не было.
То, что Терион сидел рядом — на соседнем стуле, — было очень кстати. Так Астерия могла больше не участвовать в разговоре, делая вид, что её и так всё устраивает.
Хотя и отец, и брат делали в своём диалоге паузы, предполагающие каких-то реплик от Астерии. Иногда что-то говорила Лона — невпопад, — иногда спрашивала тётя Шонель, больше интересуясь какими-то сугубо деловыми деталями. И лишь Астер молчала.
Даже тогда, когда разговор очевидно требовал именно её слов, всё равно молчала. Улыбалась натянуто, согласно кивала, не пытаясь даже вдуматься, и снова утыкалась в тарелку.
— Терион, не налегай на десерт, твоя мать тоже ждёт тебя. И, наверняка, она будет не прочь выпить с тобой чашечку чая за неспешной беседой.
Слова отца заставили Астер поднять голову. Она удивлённо вскинула брови, заметив стул, который очевидно и предназначался леди Гортензии, но сейчас пустовал.
— А почему она просто не пообедала вместе с нами?
— Это…
— Потому что она не часть нашей семьи, — пренебрежительно отозвалась Лонесия.
Астерия подняла брови выше, глядя на сестру с искренним изумлением. Эти слова звучали нелепо, особенно из её уст, что казались несмешной шуткой. Отец лишь поморщился, но промолчал, а леди Шонель всем своим видом выражала согласие со словами племянницы.
С леди Гортензией Астер была практически незнакома. И причин защищать её, вставать на её сторону не было никаких. Но девочку выводило из себя это выражение лица Лоны, полное превосходства, словно она считает себя выше не только Астер, но и самой леди Гортензии — которая раньше была королевой.
— Но ты же здесь сидишь, — насмешливо фыркнула Астер.
Лона вытаращилась на сестру, словно у той неожиданно выросли рога. Отец — закашлялся, подавившись от неожиданности. Тётя Шонель судорожно выдохнула сквозь зубы. И лишь брат неопределённо кхекнул, явно растерявшись от подобного заявления.
— Астерия, это грубо! Извинись!
Тётя не уговаривала, она требовала. И смотрела зло, поджав губы так, что они побелели.
Опешив в первый миг, Астер хлопнула ресницами. Но, поймав очередной, полный превосходства взгляд Лоны, лишь упрямо поджала губы и фыркнула громче.