Правда, надо было все же проконтролировать ее гардероб: длинный цветастый сарафан и калоши как-то не вписывались в общую картину… Ну, хоть косу заплела. В лентах всю. С бантами…
В общем, все прошло практически идеально за исключением того, что ту бабу я так и не нашла. То есть, может быть, она здесь и была, но вариантов… Вариантов слишком много. Только все не те: одна слишком высокая, другая слишком толстая, третья, наоборот, худовата, четвертая и вовсе с рукой на перевязи, уж эту особенность я бы запомнила? Хотя вдруг она уже когда от нас убегала упала? Сиганула-то, не разбирая дороги…
Нет, так можно до чего угодно додуматься. Может, стоит подобраться поближе и понюхать? Запах я помнила не слишком хорошо – ветрено, да и голова была не тем занята, все думала что Нике опять на кладбище понадобилось. Но если однажды унюхала – опознаю точно.
- Алиса! – Гришка испортил все планы, цапнув меня под локоть (молодые вышли из церкви первыми, я – последней, рассчитывая занять местечко в дальнем конце выставленного на улицу длинного стола) и увлекая к первым местам. – Чего ты мнешься, как сирота казанская? Садись, мы тебе заняли…
- Ты бы лучше кого из родственников посадил, - прошипела я, старательно улыбаясь. Деревенские такую рекогносцировку оценили весьма скептически, слухов наверняка будет…
- Папаня напротив, а у Даши из всех родичей только тетка, да и та с**а редкостная, - охарактеризовал ситуацию Гришка. И добавил, задумчиво глядя, как вскрываются бутылки: - Заодно и присмотришь, чтоб в мой бокал ничего крепче компота не подливали…
Золото, а не муж, вот!
Рассказывать подробно про деревенские свадьбы не буду. Веселиться они умеют, этого не отнять, однако же и меры не знают – ни в чем. Традиционно не обошлось без драки и я еще утром могла бы сказать из-за кого именно она состоится – что и произошло. Сестрицу пришлось выдергивать из кучи-малы, как редиску из грядки. Но выглядела она при этом, как обожравшийся сметаны кот – глаза сияют, морда довольная, а ноги не держат. Пришлось ее отвести домой, а не то захлебнется от людских эмоций – она ж их напилась на сто лет вперед. И не только их, фу.
Зажимая нос, чтобы не дышать этой смесью перегара и эйфории я, покачиваясь, выбралась из дома на свежий воздух и упала на ступени, понимая, что дальше уже не уйду. Слишком много всего для одного дня.
Стянула с перилл брошенную рабочую куртку и, расстелив ее на быстро остывающем деревянном крыльце, рухнула сверху. Вот так, пожалуй, хорошо. Солнце уже село, но небо только-только начало темнеть, переливаясь из оранжевого в едко-зеленый, словно болотные огоньки, а на горизонте уходя в чернильные кляксы леса. Странный закат. Тревожный.
С того берега доносились обрывки разговоров и песен – уже без музыки, слава богам, потому что еще одного «черного ворона» в тандеме пьяного баяниста и порванного баяна я бы не вынесла. Кто-то из молодежи приволок магнитофон, но и тот играл недолго, пав под силой местных традиций. Только баян. Только живой звук.
Я пролежала так минут пятнадцать – пока небо над головой не перестало качаться (я не пила, просто, как и Ника, на полную хлебнула человеческих эмоций), а прохладный ветерок не превратился в холодный ветер. Только тогда я встала и медленно побрела обратно на свадьбу. Проконтролировать, чтобы все ушли на своих ногах и никто не остался валяться на улице. Местных это не слишком заботило – чай, не замерзнут, но я, помня близость леса и вереницу трупов за последние два года, предпочла злобно всех растолкать и убедиться, что они хоть в какой-нибудь дом, но свернули. Последней ушла та самая тетка с перевязанной рукой – и Дашины уговоры не помогли. Я не вмешивалась, убирая со стола, только потом подошла к уставшей невесте, которая расстроенно села на лавку: