Наконец, двери распахнулись.
— Заждались уже?
Цветок Шаанора был точь-в-точь как та иллюзия, показанная Рианом. Колючий на вид куст с башку человека. Только мерцает еще и тихо звенит, как серебряные колокольчики. Я вцепилась в цветок сразу же, как только его увидела. Чуть колдуна с ног не сбила. Тот едва руки отдернуть успел. Я думала, прикосновение что-нибудь изменит, я засвечусь или явится Асфиладелия в своем пузыре и скажет, что проклятие снято. Но в комнате царила мертвая тишина. Куст был колючим, и я здорово поцарапалась.
— Дай мне. — Хрипло прошептал Сев. Медленно протянул руки и коснулся ладонями тонких железных веток. Куст зазвенел. Мертвенно и тонко, как колокольчик на кладбище.
— Ну? — спросила я, глядя на его напряженную волосатую морду. — Чувствуешь что-нибудь?
Колдун наблюдал за нами с любопытством и разочарованием. Сев молчал и смотрел на свои волосатые лапы. Я чуяла, как мгновения убегают. Каждое как сотню лет тянулось. Серебристые шипы впивались в кожу, тонкие полупрозрачные листья пахли мятой. Еще посильнее сожмет лапы и раздавит, сомнет тонкие ветки.
Ничего не происходило.
— Может, потрясти его? Или подождать?
— Подождем. — без особой радости согласился вер Нарран и устроился в кресле, время от времени позевывая.
Время тянулось тяжело, словно проталкивало камни.
Нечестно. Я была такой милой лошадкой. Ни в одном царстве не было такой прекрасной коняги. Да ельфы бы удавились только за то, чтобы покататься на мне.
Да и Сев. Бедолага… есть сотни людей, которые бы такого заслуживали, а проклятье досталось ему. Разве мы ошиблись? Почему она не сняла?
— Дорогой, почему ты так рано встал? — в дверь просунулась голова белокурой девицы. Полностью она не входила, потому что шмотки на ней были далеки от скромности. Колдун зевать перестал.
У, подумала я. Если б моральные устои в Велиродане были чем-то вещественным, они бы уже давно пробили пол и застряли в подвале.
— Сейчас, дорогая…
Я обошла Сева кругом. Шерсти меньше не стало. Он стоял неподвижно, как странная заколдованная статуя, а в глазах горел темно-красный тяжелый огонь тлеющих углей.
Сев молча всучил цветок Ллисху вер Наррану и устало сел, скорее рухнул в соседнее кресло, глядя на свои лапы.
— Сочувствую. — пробормотал колдун, позевывая в кулак. И неожиданно добавил. — Можете занять одну из гостевых комнат. Вы проделали долгий путь. Позже еще на проклятие это ваше посмотрим. Поподробней расскажете. А я пойду… хм, спать. Развлекли вы меня, конечно, неплохо. — Насвистывая, вер Нарран взял бесполезный куст, прикрыл за собой дверь. Я села рядом с наемником. Хотелось сказать что-нибудь ободряющее, вроде внешность не самое главное, но он наверняка решит, что я издеваюсь.
— И что теперь? — спросил ельф. Ему никто не ответил.
— Знай, Севэриан, — продолжил он. — Ты можешь просить у меня любую поддержку.
А я сидела и размышляла. Что-то мы неверно решили в загадках феи. Цветок Шаанора добыли, это верно. А вот остальные? Может, по воде ходить значит что-то другое? Да нет, вряд ли. Или долги? Что ж это за долги такие? В лунном свете кувыркалась, черное белым сделала, что еще этой фее тупорылой надо? Вот Сев и вправду ни столов не красил, ни кувыркался… но я думала, раз проклятье на двоих, то раз сделала я, то значит, ему делать не надо.
По комнате разлетался какой-то диковинный звенящий звук. Вроде он был уже давно, но сейчас становился все громче и громче. Я огляделась, пытаясь понять откуда он, но вроде бы звенеть тут было нечему.
В глазах задвоилось, замерцало, пространство наливалось новыми красками и запахами. Я почувствовала, как внутри нарастает какое-то чувство, чувство, которое я больше не могу больше сдерживать. Какая-то слепящая сила, которая так и рвалась наружу. Я радостно расхохоталась и неожиданно превратилась.
6
"Единорог по фигуре своей сходен с лошадью, отличается от нее только рогом длинным, который, по догадкам, и хранит всю его огромную магическую силу. Рог, отделенный от единорога, волшебным остается недолго. Единорог, лишенный рога, не становится обычной лошадью, но и колдовать с прежней силой не может.
Возможно, единороги когда-то и являлись на зов чистых душой дев, но теперь поголовно подозрительно относятся ко всем живым существам."
Приписка на полях. "А нечего рога отпиливать."
Трактат о магической сущности единорога.
"Дарующий свет, сплетенный из света… белая молочная грива, блестящие, как вечерние звезды глаза, изящность и грация в движениях… древнее, как само мир, волшебство, составляющее его сущность. Ириами. Светлейший. Единорог."