- Я знаю! - ладонью зажимаю ему рот, понимаю, что он чувствует себя виноватым. - Я просто устала и ещё не привыкла к такой жизни. Дай мне время привыкнуть ко всему? - если, конечно, возможно ко всему этому привыкнуть? - Только не дави, пожалуйста.
- Я и не собирался! - смотрит грустно мне в глаза.
- Я ммм... - прижимаюсь ладонями к его горячей груди, тепло начинает передаваться от рук по всему телу. Не просто тепло, а он каким-то образом положительно располагает к себе. Чувствую к нему нежность, вижу в нем того, за кого можно спрятаться и не бояться. Что-то мне подсказывает, что это ещё один фокус волка, так как уже проходила через точно такие же чувства и эмоции с Джэксоном, когда он меня спас той ночью. Той ночью он заглушил мою тоску к Робэрто. Сейчас мое сердце спокойно и расслабленно бьется, вот только разум невозможно обмануть.
- Эмили, если бы ты только знала, как я люблю тебя, - шепчет на ухо. - Я готов ждать, но только до рождения малышей. А потом тебе придется выбирать между той жизнью, которую ты жила раньше, и той, в которую втянул тебя я. Мне правда жаль, но ничего нельзя вернуть... - слышу каждое его слово, его откровение, но Морфей так крепко схватился за меня, что не властна над своим телом и сознанием, которое улетает в никуда.
На следующий день мы втроем посетили УЗИ, вышло все так, как прогнозировал Джэксон - двое малышей - близнецы. Определили срок, наш домашний Айболит подсчитал, когда нужно начинать рожать. Так звучит не естественно, боюсь, что матушке природе может не понравится наш коварный план - родить детей раньше времени. Но пока ещё об этом думать рано и боязно.
Дни тянулись долго, зато живот начал расти, причем быстро. Джэксон посадил меня на диету, от которой я в ужасе - сырое обезжиренное мясо, ни крошки хлеба и, самое ужасное, сладкое было запрещено абсолютно - это удар. Зато фруктов ешь, сколько хочешь, вот только во мне хищники сидят, а не травоядные. После второго укуса яблока меня начинало тошнить, волки ещё внутри, а уже контролируют, что мне есть - бесят. Не могу перестать ненавидеть их, больше никому не говорю об этом, и так все смотрят на меня, как на белую ворону, ещё не хватало, чтоб презирали.
Лежу под теплым пледом, раскачиваясь на мягкой качели во дворе. Наслаждаюсь последними теплыми лучами, обещают похолодание, и солнца не видать до самой весны. А оно мне стало лучшим и единственный другом за последнее время. Джэксон пропадает неделями, даже когда приходит в дом, стараюсь не обращать на него внимание и не входить с ним в контакт без лишней надобности. Робэрто приходит поздно, когда вижу десятый сон. Чувствую только, как прижимается сзади, утыкается носом в волосы и дышит горячо, а с рассветом снова исчезает.
Воздух холодный, даже птиц не видно, а мне под пледом хорошо. Солнце светит, слепит глаза, тяжелые веки лениво закрываются.
- Эмили, - незнакомый голос вытягивает меня из дрема. – Совсем юная мама, - светлый, высокий мужчина повернулся спиной и стал уходить.
Кто он? Вижу его впервые, солнце светит так ярко, что не могу хорошо разглядеть незнакомца. Но взгляд зеленых глаз такой добрый и притягательный, я уже однажды чувствовала его на себе. От чего мне стало стыдно и невыносимо тогда, что подалась в бега от Ливертонов.
Встаю с качели, оставляю плед и иду за ним. Нет страха, нет сомнений, а только доверие. Тепло и хорошо, как ранней осенью, вокруг опавшая пожелтевшая листва. Нас словно перенесло во времени, вот только не могу понять, вперед или назад в прошлое? Заметно меняется обстановка вокруг нас, передо мной две люльки и между ними этот мужчина.
Смотрит на меня и мило улыбается, лицо светиться лучом тепла и доброты. Это не человек, но и на Оборотня тоже не похож. Кто он и что здесь делает?
- Кто вы? - останавливаюсь в нескольких шагах, близко подойти не решаюсь.
- Ты знаешь меня, Эмили, - опускает руку в люльку. – Мы уже встречались.
Детский смех, маленькая ручка хватает его за сильный мужской палец и играет. Не могу разглядеть, что за малыш там лежит? Со второй люльки доносится капризный плач, сердце пропустило удар. Чьи это дети и почему они плачут? Хватаюсь за свой живот, а живота нет!
- Да Эмили, - кивнул отвечая на вопрос, который я не задавала.
- Ты же чувствуешь их, - о чем он? - Твоя тревога, переживания. Они тоже бояться за тебя.
От его слов все внутри начинает переворачиваться, становиться трудно дышать. Незнакомец поднимает на руки плачущего малыша - это девочка около семи месяцев. Он нежно целует её в лоб, но она трет глазки и продолжает плакать. Так хочется взять эту голубоглазую с золотыми кудрями малышку и прижать к себе. Поцеловать и пытаться донести до неё, что всё хорошо, что бояться нечего.
- Почему она плачет? – все еще не решаюсь подойти ближе.
- Она хочет к маме, хочет, чтоб мама её любила, а она… - нежно гладит по кудрявым волосам и не договаривает, хотя и так понятно, что именно он имеет ввиду.
- Как может мама не любить свои детей? - а самой так больно на душе, что дети брошены и не любимы.
- И я задаю этот вопрос юной маме! - тихо шепнул и шагнул ко мне, передавая девочку в руки.
- Мне? - девочка с удовольствием пошла ко мне и прижалась крепко. - Так получается...
- Это твои малышки, - нежно гладит вторую, сладко спящую, как две капли похожую на ту, что сидит у меня на руках. - За что ты их призираешь? Чем они хуже вас, людей?
- Я их не… - тихо шепчу, чувствую, как малышка положила голову мне на плечо, успокоилась и засыпает, сладко посапывает у моего уха.
- Смотри, как она тебе доверяет и как она тебя любит, - с любовью посмотрел на неё.
Прижимаюсь к ее головке щекой, на душе так больно, что все это время я их презирала. А она так легко мне доверилась, обняла и уснула. Но как так получилось, что я вижу своих малышей? Как так вот легко перепрыгнула столько времени, а роды и беременность?
- Не знаю, зачем вы мне их показываете, но это жестоко! Жестоко то, что я не увижу их, когда они родятся! – чувствую, что это всё не реально, слишком уже все легко!
- Всё зависит от нас самих, - продолжает нежно гладить спящего малыша в люльке. - Жестоко убивать в себе желание жить, пытаться лишиться самой жизни, когда ты нужна этим малышкам, когда судьбой предначертано быть парой одного из самых сильных и мудрых волков, каких еще этот род не видал! Быть лучшим другом, хорошим советником и любимой и преданной женщиной, - говорит это так просто и легко, когда я совсем не уверена, что во мне есть такие качества.
- А если я не хочу быть с ним, что тогда? - аккуратно берет малышку из рук моих и кладёт в люльку. Так не хочу расставаться с ней, аж до слёз.
- Прими жизнь такой, какая она есть, полюби жизнь ту, которой одарила тебя судьба. Стремись и борись, тогда вселенная ответит тебе! - улыбается и куда-то отдаляется от меня и дети вместе с ним. – Твоя сила заключается в терпение, помни, Эмили!
- Подожди! Не забирай их, прошу! - комок передавил горло.
- Всему свое время, - моргнул хитро глазом. - До встречи осталось всего ничего! - голос издалека, и растворились в воздухе.
- Эмили, - голос Джэксона выдергивает меня из другой реальности. - Ты что, решила здесь простыть? - смотрит, не одобряя.
- Где он? - вскакиваю, а на улице темно и дует невыносимо холодный ветер.
- Кто? - стоит напротив меня и не поймет мой переполох.
- Тор! - смотрю на него и по сторонам, в надежде увидеть хоть малейшей намек на то, что только что мне привиделось. Неужели это все было сном?
- Тор? - вскинул брови Джэксон. - Ты видела Тора?
- Да! Он был здесь с моими девочками!
- Он сам тебе сказал, что он Тор? - скрывает недоверчивую ухмылку. - Девочки?
- Нет, - мотаю головой и чувствую, как в животе зашевелились дети. - Он не ответил, но я знаю, что это был он! - кладу руки на живот и понимаю, что это был сон или ведение, но было настолько реально, что комок до сих пор в горле стоит.
Мираж Тора исчез вместе с теплым солнышком, но ощущения доброты и тепла и детского запаха все еще присутствуют. Любовь, которую он мне открыл так и сочится изнутри, бьет больно, что они все еще в животе, но спокойно, что они рядом.
- Мама вас любит, - со слезами на глазах тихо шепнула на тихие удары девочек. - Мои маленькие, - положила руки на довольно-таки большой живот.