Мы были вместе раньше,
Это всё, что мы знаем.
Многие начинают оборачиваться на мой дальний столик, пытаясь понять, куда смотрит Джэксон и кому поет? Читай книги на Книгочей.нет. Подписывайся на страничку в VK. Марго отводил глаза куда-то в сторону, Алекс сжав плотно губы, кидает виноватые взгляды. Лара удивленно и непонимающе смотрит и не отворачивается. Рыжая в шоке, наверно только поняла, что я ей не соперница.
Голос громче и громче затягивает, до боли и до дрожи трогает за живое. Все внутри переворачивается, дети словно со мной переживают бурю эмоций - больно бьются в животе. С боку начинает сильно покалывать, отпускает. Затем низ живота, напрягает и скручивает в боли, что не вздохнуть.
Не дожидаюсь окончания песни, медленно поднимаюсь. Пытаюсь не привлекать внимание, но неуклюжесть и скрип стула - несколько человек обернулись. Делаю вид, что всё хорошо, прячу взгляд и выхожу из зала. Ну, Джэксон дал жару!
Быстро переставляю ноги, поднимаюсь в комнату. Нужно полежать и успокоиться, тогда все пройдет! Не первый раз у меня такое от волнения, теперь верю тем, кто говорит что беременным волноваться нельзя.
Только хочу прилечь, боль снова возрастает. Тянет поясницу, низ живота, сильнее и сильнее - предела нет. Пытаюсь дышать ровно, вздохнуть не получается, хочу позвать кого-нибудь, но даже пискнуть не могу. Что происходит? Держусь за край кровати и боль медленно отпускает, дыхание выравнивается и выступает пот.
- Что же ты сбегаешь с самого интересного? - в дверях появился Робэрто.
- Робэрто, мне не хорошо, - знаю, к чему он клонит, но мне сейчас не до этого.
- Ещё бы! - усмехнулся наконец войдя в комнату. - От такого признания и я бы разволновался! - злобно выпучил глаза.
- Чего ты хочешь от меня? - чувствую, как боль снова начинает расти.
- Эмили, скажи честно? Тогда смс-ку тебе прислал Джэки? - подошел впритык и пронзает требовательным взглядом. Но от той боли что растет во мне, его обида и злость волнует меня меньше всего.
- Да! - выкрикиваю от неизбежности. - Да! Это был Джэксон! - хватаю за руку Робэрто. - Сделай что-нибудь! Прекрати это! - почти наваливаюсь на него, так как ноги подкашивает и кажется, что я не в состоянии себя удержать.
- Эмили, ты серьезно? - приподнимает меня и растерянно смотрит. - Ты же...
- Эм? - Джэксон появился, - Что не так? - пытается положить на кровать.
- Нет, - мотаю головой, чтоб не укладывал. Боюсь ложиться, боюсь новой боли, боюсь умирать и жить невыносимо!
- Она рожает, - ещё один растерянный взгляд, я этого не перенесу!
__________________________________________________________________________________________
Harry styles - sign of the times - песню, которую исполнял Джэксон.
Роды
Джэксон испуганно смотрит, при этом стараясь улыбаться, но больше похоже на нервный тик, от которого уголки губ дергаются вверх и тут же возвращаются обратно. Подбадривает словами, что все будет хорошо — что-то мало верится в это! И кого он сейчас пытается психологически подержать, меня или себя? Переносить невероятную боль это не помогает, а только ухудшает состояние. Смотрю на него с надеждой, в его лице пытаюсь увидеть спасителя, освободителя, который одним взмахом руки снял бы любую боль, но в данной ситуации мой доктор бессилен и, наверно, растерян больше, чем я. Боль нарастает и выматывает, забирает последние силы. В голове все путается, поднимается паника, хочется кричать, разрывая связки. — Джэксон, сделай что-нибудь! — отчаянно хватаюсь за него и наваливаюсь. — Эм, держись! — поддерживает и прижимается к моему лицу. — Я больше не могу, — дышу часто и прерывисто. — Можешь! — вздернул меня, всматриваясь в мои глаза, которые с трудом открываю. — Робэрто, подгони машину! — последовал серьезный голос Джэксона, которого так не хватало. Физически и морально легче не стало, но его уверенность сейчас очень кстати, хотя бы ему. — Куда подогнать?! — психует и начинает мерить комнату быстрыми и короткими шагами. — Слишком много машин у ворот, нам не развернуться! — подошел ко мне и странно всматривается в глаза. — Боль стихла? — шепнул. — Да, — кивнула. — Это ненадолго! — обрадовал Джэксон. — Можно попробовать принять роды и здесь… — Нет! — Робэрто злобно ответил и подхватил меня на руки. — Ещё не хватало! Мы успеем в роддом, малыш, — подскочил к окну и улыбнулся. — Робэрто? — кровь застыла в жилах. Самые безумные и страшные мысли летают в голове — мы помчимся в роддом со скоростью света, на волке или так? — Верь мне! — моргнул загадочно глазом. — Ммм… — не успела сообразить, что ответить, как он сиганул с балкона. Полет сверху вниз и скорость, будто несешься на американских горках. Холодок насквозь, мурашки страха табуном по телу. Верь ему или нет, а есть ли у меня выбор? Сказал и прыгнул! — Джэки, не отставай! — крикнул брату, выбегая за ворота со мной, чувствую себя неуклюжей коровой в его руках. Внутри всё дрожит, некомфортно и страшно, жду каждую секунду, что боль снова вернётся. Пытаюсь держаться за него, но руки соскальзывают, слабеют и трясутся. Подошел к какой-то машине, легко выбил кулаком стекло водителя и открыл замки. Усадил меня на заднее сидение и сел рядом, через секунду Джэксон сидел на переднем сидение за рулем. Всё так слаженно и без всяких пререканий начали делать, как два самых лучших друга, что на них совсем не похоже. Говорят, что они и были такими раньше, до того, как я узнала их. — Ключи?! — Джэксон обернулся к нам. — Где ключи? — Я даже не знаю, чья это машина! — возмутился Робэрто. — Я стекло выбил, чтоб её открыть! — Я вижу! — рыкнул брюнет. — Тогда заводи её так! — огрызнулся блондин. И вот только мелькнула мысль, что они снова не разлей вода братья, но недолго радовали своим поведением. — Ты можешь сделать что-нибудь нормально? — Джэксон сел ровно, продолжая ворчать. — Ой, мамочки, — кольнуло и лишний раз вздохнуть боюсь. — Ай! — чувствую, что не могу находиться в одном положении и, тем более, в замкнутом пространстве. Никогда не страдала клаустрофобией, но страшнее её сейчас ничего нет для меня. — Джэки, не тяни! — нервно выдал Робэрто, двигаясь ко мне ближе. — Заводи эту чертову машину! — Выпустите меня отсюда! — пытаюсь открыть дверь и выйти. — Дайте мне выйти! — начинаю задыхаться — воздуха не хватает, боль растет. — Эмили, не надо! — Робэрто двигается ко мне и пытается обхватить, что ещё больше раздражает. — Потерпи ещё чуть-чуть, — шепчет, прижимаясь. — Джэки! — выкрикнул у моего уха и машина завелась. — Пожалуйста, я больше не могу, — хочу заплакать, а слезы не идут. Каждая клеточка тела напрягается, пульс в висках стучит, зрачки горят, в голове всё напрягается, ещё мгновение и она сейчас лопнет. Что со мной происходит? Не о таких родах мне рассказывала мама! Машина резко развернулась и рванула на скорости, кажется, что и боль также быстро усиливается, как рев мотора. Пытаюсь дышать глубоко, но напряжение только сбивает воздух. Не могу больше сопротивляться и подаюсь зову своего тела, начинаю сильно напрягаться. Мне кажется, что я невыносимо хочу в туалет по большому, и если у меня получиться это сделать, то боль стихнет. И совсем не волнует, что ощущения совсем не приличные, только бы освободиться! — Эмили, не вздумай! — Джэксон резко повернулся ко мне. — Не тужься! Ещё рано! Робэрто, чего сидишь, не позволяй ей тужиться раньше времени! — Ты издеваешься, как я это прекращу?! — Робэрто сморит то на меня, то на Джэксона. — Помассируй поясничный отдел, потуги должны отпустить. — Где именно? — Робэрто водит рукой по нижней части спины, а обещанное облегчение не наступает. — Попробуй посильнее, — голос спереди. — Только позвонки не трогай, а то ещё вывернешь ненароком. — Ты что, издеваешься? Взял бы и попробовал сам! — недовольно кинул Робэрто. — Я вообще-то серьёзно! И попробовал, если бы ты её не схватил! — с каждым словом, машина дергается вперед. Джэксон нервничает и вымещает это на автомобиле, а Робэрто только злобно огрызается. — И у тебя бы это получилось, ты же у нас доктор! — блондин намеренно играет на нервах брата. — Хватит, — облегченно кладу голову на грудь, боль стихает. — Как же вам самим это не надоело? — кладу руки на живот, а дети там затихли и не шевелятся. Страшно, всё ли у них хорошо? — Отпустило? — Робэрто заботливо прижимает меня к себе. — Да, — киваю головой. Закрываю глаза, чувствую облегчение, хоть какое-то мгновение отдохну. — Почти приехали, — тихо сказал Джэксон. Это, конечно, хорошо, но, зная, что это только начало, становиться страшнее. Кажется, что не переживу ещё одной такой боли. И только сейчас начинаю ценить и дорожить теми беззаботными днями. Где не было боли и страха за жизнь, свою и малышек. Какие же дни были, где радуешься теплому солнышку и сладкому горячему чаю. Где качают качели и кутает мягкий плед, малыши шевелятся на радость в животике у мамы. — Кладите её на кушетку! — открываю глаза, а вокруг меня суета. — Аккуратно, — люди в белых халатах — мы доехали? А как подъезжали, я так и не заметила. Закрыла на мгновение глаза и вот уже оказалась в руках чужих людей. — Джэксон! Робэрто! — поднимаю голову и пытаюсь найти их глазами среди суеты. — Мы здесь! — за руку взял меня Джэксон, а сзади стоит Робэрто. — Что происходит? — в испуге хватаюсь за него и хочу встать. — Лежи, не вставай! Ты в роддоме, скоро всё закончиться, — быстро говорит, словно куда-то торопиться. — Ты только слушай врачей, делай именно то, что они тебе будут говорить! — А ты? — он же тоже врач, неужели он меня оставит среди чужих? — Я буду рядом! Ты только держись! — Джэксон прижался губами к моей ладони долгим поцелуем. — Срок хороший, должно всё получиться! — Пропустите, не мешайте! Везите в родильный зал! — строгий женский голос разорвал наши руки, и меня быстро покатили прямо по коридору. Почему меня положили на каталку? Я вроде и сама в состоянии ходить, неужели всё так плохо или, может, здесь так положено? — Джэксон! — боль начинает нарастать. — Это снова начинается! — кричу, зажмурившись. — Терпи! Это нормально, так и должно быть! — карие глаза блеснули от накатившихся слёз. *** Несколько часов с небольшими перерывами ноющей боли, стонов и криков о помощи. Кого зовет совсем молодая и неопытная девочка? А можно ли вообще иметь опыт в таких делах? Часто бывает, что каждый раз, как в первый. Кто сможет помочь ей избавиться от невыносимой боли? А ведь никто не застрахован от этих самых страшных пыток. Испытания, данные природой, через которые проходят только женщины. Честь ощутить цену рождения ребенка дана слабому полу (правильно ли называть женщин слабыми после того, что они испытывают?). Чем сильнее боль, тем глубже забота и любовь к появившемуся чаду! Ведь только женщина знает, чего стоило ей воспроизвести на свет маленькое чудо, свою кровинку. Мать и дитя на краю обрыва, между мирами — между жизнью и смертью. Через боль, собрав силы воедино, отчаянно хватаются за волосок надежды, за жизнь и рассчитывают только на Творца. Именно Создатель понимает и помогает переступить эту нелегкую ступень жизни, освобождая обе стороны от мук, даруя жизнь и свободу — свободу от боли, надежду и новые восхождения в земном мире. — Кто с Эмили Браун? — женщина в белом халате вышла из палаты. — Я! — в один голос заявили брюнет и блондин. — То есть, мы, — дополнил Джэксон. — А кто муж? — врач недоуменно посмотрела на обоих встревоженных мужчин. Братья недовольно переглянулись, ни один из них не решался заявить об отношениях с роженицей. Официального брака не было, как и гражданского, но ответить нужно было женщине, ожидавшей несколько неловких секунд. — Лучше задам вопрос иначе, кто — отец? — оценивающе вздернула бровь, кидая взгляды на парней. — Я! — ответ последовал мгновенно. — У вас есть несколько минут, чтоб побыть с матерью ваших детей, — женщина с трудом не подчеркнула интонацией определенные слова, держась статуса врача, а не циничной тетки. — Нет раскрытия матки — готовим операционную, — сказала до того, как успели последовать вопросы от старшего брата. Джэксон глубоко вздохнул, теребя волосы на голове, понимая, что так не должно быть. Дети должны были родиться сами, но что не так? Всё вроде было просчитано и подсчитано, и такое везение — схватки не пришлось стимулировать, они начались естественным путем, что немало важно. Но оказалось, что организм Эмили не готов к преждевременным родам. — Прошло всего шесть часов! — возразил Джэксон. — Можно же подождать ещё! — Вы — врач? — женщина шагнула к мужчине и нагло посмотрела в глаза. — Врач, но не акушер-гинеколог! — резко ответил. — Так вот как врач врачу скажу, можно подождать ещё, но девушка начинает терять сознание, а при естественных родах это недопустимо! Она слишком слаба! А мне роженица нужна в полной силе, чтоб получить желаемый результат! А сил нет, мне пришлось её дважды приводить в сознание! Да и девочки очень большие для семи месяцев, боюсь, они покалечат свою маму! — кинула недовольный взгляд на Робэрто, который стоял в стороне, но все внимательно слушал. Посмотрела, словно оценила наследственные габариты детей. — Если вам дорога ваша Эмили, то приступать нужно немедля! — не дождавшись ответа мужчин, женщина удалилась по коридору в неизвестном направлении. — Может, так будет лучше для неё? — тихо шепнул блондин брату. — Избавиться от этих мучительных болей и быстрее всё это закончить. — Обморок, давление упасть может, для кесарева тоже неположительный прогноз, — подошел к палате и вошел первым, не дожидаясь очередных доводов младшего брата, которые хотелось слушать меньше всего. Эмили сидит на кушетки, спустив ноги вниз. Бледная, тихо дышит и дрожит, будто замерзла, но дело совсем не в этом. Очередная боль отпустила, давая организму время на передышку, готовя к более сильному удару. — Эм, — с болью на лице позвал брюнет. — Сидеть не рекомендуется… — Ты дрожишь? — блондин кинулся ближе к ней. — Тебе холодно? — Не подходи! — девушка рукой преградила, чтоб не вторгался в личное пространство. — Не надо! — мотая головой, отвернулась в другую сторону, не желая смотреть в их растерянные глаза. А может не хотела, чтоб они видели её в таком состоянии. — Это не холод, — Джэксон не сдвинулся с места, понимая, что она его тоже не подпустит к себе. — Страх, боль и нервы, — дрожащим голосом дополнил. Куда делся строгий и смелый врач, который мог в любом состоянии подбодрить пациента. С улыбкой смотреть в глаза и дарить надежду на выздоровление? Что же случилось с мистером Ливертоном, где его тактичность и уверенность? Почему он не может подойти, взять за руку и быть рядом, не смотря на отказ Эмили? Неужели ему страшно? Страшно! Сейчас он не врач, в этой палате он близкий человек, который переживает, видя муки любимой. — Эмили, поговори со мной, — блондин отчаянно пытался получить хоть какие-то ответы. — Пожалуйста, не молчи! — голубоглазый не знал, как помочь и как вести себя с ней, но всячески пытался подбодрить. — Уходите! Оставьте меня! — девушка глубоко и нервно вздохнула, предчувствуя новую волну боли. — Нет, — мотнул головой блондин. — Это снова начинается? — испуганно перевел взгляд на брата, а тот положительно кивнул. — Да черт побери! Когда это закончиться?! — выругался, словно не понимает, что происходит. — Я больше не могу! — девушка соскочила с кушетки и схватилась за край кровати. — Вытащите их из меня! — сдавленным голосом, чуть ли не плача простонала. — Держись, я с тобой! — блондин стал придерживать девушку, которая не находила себе места от новой волны. Хотелось бросать себя из угла в угол, только бы перестать чувствовать боль. Казалось, что сил больше нет, но каждый раз они откуда-то появлялись и поднимали на ноги, помогая переживать бурю. Джэксон подошел сзади, положил руки на поясничный отдел и начал медленно, но уверенно массировать. Прощупывать определенные точки, придавливая и отпуская. Затем продолжает массаж круговыми движениями. Девушка через какое-то время притихла — боль стала стихать. Приподнявшись, почувствовала облегчение, оперлась на брюнета. — Отпустило? — тихо шепнул на ухо измотанной роженице. — Да, — кивнула и зажмурила глаза. Эмили откинула голову на брюнета, замерла, чувствуя, как легкость и бессилие одолевают её. Какое же облегчение и счастье, что на этот раз муки были короче. Как приятно снова глубоко вздохнуть, хоть и одолевает слабость. Ощущение, что пробежала километров пять без глотка воды и без остановки, после чего наслаждаешься приятной усталостью. А может это просто рядом самый дорогой человек, который