от, а дети там затихли и не шевелятся. Страшно, всё ли у них хорошо? — Отпустило? — Робэрто заботливо прижимает меня к себе. — Да, — киваю головой. Закрываю глаза, чувствую облегчение, хоть какое-то мгновение отдохну. — Почти приехали, — тихо сказал Джэксон. Это, конечно, хорошо, но, зная, что это только начало, становиться страшнее. Кажется, что не переживу ещё одной такой боли. И только сейчас начинаю ценить и дорожить теми беззаботными днями. Где не было боли и страха за жизнь, свою и малышек. Какие же дни были, где радуешься теплому солнышку и сладкому горячему чаю. Где качают качели и кутает мягкий плед, малыши шевелятся на радость в животике у мамы. — Кладите её на кушетку! — открываю глаза, а вокруг меня суета. — Аккуратно, — люди в белых халатах — мы доехали? А как подъезжали, я так и не заметила. Закрыла на мгновение глаза и вот уже оказалась в руках чужих людей. — Джэксон! Робэрто! — поднимаю голову и пытаюсь найти их глазами среди суеты. — Мы здесь! — за руку взял меня Джэксон, а сзади стоит Робэрто. — Что происходит? — в испуге хватаюсь за него и хочу встать. — Лежи, не вставай! Ты в роддоме, скоро всё закончиться, — быстро говорит, словно куда-то торопиться. — Ты только слушай врачей, делай именно то, что они тебе будут говорить! — А ты? — он же тоже врач, неужели он меня оставит среди чужих? — Я буду рядом! Ты только держись! — Джэксон прижался губами к моей ладони долгим поцелуем. — Срок хороший, должно всё получиться! — Пропустите, не мешайте! Везите в родильный зал! — строгий женский голос разорвал наши руки, и меня быстро покатили прямо по коридору. Почему меня положили на каталку? Я вроде и сама в состоянии ходить, неужели всё так плохо или, может, здесь так положено? — Джэксон! — боль начинает нарастать. — Это снова начинается! — кричу, зажмурившись. — Терпи! Это нормально, так и должно быть! — карие глаза блеснули от накатившихся слёз. *** Несколько часов с небольшими перерывами ноющей боли, стонов и криков о помощи. Кого зовет совсем молодая и неопытная девочка? А можно ли вообще иметь опыт в таких делах? Часто бывает, что каждый раз, как в первый. Кто сможет помочь ей избавиться от невыносимой боли? А ведь никто не застрахован от этих самых страшных пыток. Испытания, данные природой, через которые проходят только женщины. Честь ощутить цену рождения ребенка дана слабому полу (правильно ли называть женщин слабыми после того, что они испытывают?). Чем сильнее боль, тем глубже забота и любовь к появившемуся чаду! Ведь только женщина знает, чего стоило ей воспроизвести на свет маленькое чудо, свою кровинку. Мать и дитя на краю обрыва, между мирами — между жизнью и смертью. Через боль, собрав силы воедино, отчаянно хватаются за волосок надежды, за жизнь и рассчитывают только на Творца. Именно Создатель понимает и помогает переступить эту нелегкую ступень жизни, освобождая обе стороны от мук, даруя жизнь и свободу — свободу от боли, надежду и новые восхождения в земном мире. — Кто с Эмили Браун? — женщина в белом халате вышла из палаты. — Я! — в один голос заявили брюнет и блондин. — То есть, мы, — дополнил Джэксон. — А кто муж? — врач недоуменно посмотрела на обоих встревоженных мужчин. Братья недовольно переглянулись, ни один из них не решался заявить об отношениях с роженицей. Официального брака не было, как и гражданского, но ответить нужно было женщине, ожидавшей несколько неловких секунд. — Лучше задам вопрос иначе, кто — отец? — оценивающе вздернула бровь, кидая взгляды на парней. — Я! — ответ последовал мгновенно. — У вас есть несколько минут, чтоб побыть с матерью ваших детей, — женщина с трудом не подчеркнула интонацией определенные слова, держась статуса врача, а не циничной тетки. — Нет раскрытия матки — готовим операционную, — сказала до того, как успели последовать вопросы от старшего брата. Джэксон глубоко вздохнул, теребя волосы на голове, понимая, что так не должно быть. Дети должны были родиться сами, но что не так? Всё вроде было просчитано и подсчитано, и такое везение — схватки не пришлось стимулировать, они начались естественным путем, что немало важно. Но оказалось, что организм Эмили не готов к преждевременным родам. — Прошло всего шесть часов! — возразил Джэксон. — Можно же подождать ещё! — Вы — врач? — женщина шагнула к мужчине и нагло посмотрела в глаза. — Врач, но не акушер-гинеколог! — резко ответил. — Так вот как врач врачу скажу, можно подождать ещё, но девушка начинает терять сознание, а при естественных родах это недопустимо! Она слишком слаба! А мне роженица нужна в полной силе, чтоб получить желаемый результат! А сил нет, мне пришлось её дважды приводить в сознание! Да и девочки очень большие для семи месяцев, боюсь, они покалечат свою маму! — кинула недовольный взгляд на Робэрто, который стоял в стороне, но все внимательно слушал. Посмотрела, словно оценила наследственные габариты детей. — Если вам дорога ваша Эмили, то приступать нужно немедля! — не дождавшись ответа мужчин, женщина удалилась по коридору в неизвестном направлении. — Может, так будет лучше для неё? — тихо шепнул блондин брату. — Избавиться от этих мучительных болей и быстрее всё это закончить. — Обморок, давление упасть может, для кесарева тоже неположительный прогноз, — подошел к палате и вошел первым, не дожидаясь очередных доводов младшего брата, которые хотелось слушать меньше всего. Эмили сидит на кушетки, спустив ноги вниз. Бледная, тихо дышит и дрожит, будто замерзла, но дело совсем не в этом. Очередная боль отпустила, давая организму время на передышку, готовя к более сильному удару. — Эм, — с болью на лице позвал брюнет. — Сидеть не рекомендуется… — Ты дрожишь? — блондин кинулся ближе к ней. — Тебе холодно? — Не подходи! — девушка рукой преградила, чтоб не вторгался в личное пространство. — Не надо! — мотая головой, отвернулась в другую сторону, не желая смотреть в их растерянные глаза. А может не хотела, чтоб они видели её в таком состоянии. — Это не холод, — Джэксон не сдвинулся с места, понимая, что она его тоже не подпустит к себе. — Страх, боль и нервы, — дрожащим голосом дополнил. Куда делся строгий и смелый врач, который мог в любом состоянии подбодрить пациента. С улыбкой смотреть в глаза и дарить надежду на выздоровление? Что же случилось с мистером Ливертоном, где его тактичность и уверенность? Почему он не может подойти, взять за руку и быть рядом, не смотря на отказ Эмили? Неужели ему страшно? Страшно! Сейчас он не врач, в этой палате он близкий человек, который переживает, видя муки любимой. — Эмили, поговори со мной, — блондин отчаянно пытался получить хоть какие-то ответы. — Пожалуйста, не молчи! — голубоглазый не знал, как помочь и как вести себя с ней, но всячески пытался подбодрить. — Уходите! Оставьте меня! — девушка глубоко и нервно вздохнула, предчувствуя новую волну боли. — Нет, — мотнул головой блондин. — Это снова начинается? — испуганно перевел взгляд на брата, а тот положительно кивнул. — Да черт побери! Когда это закончиться?! — выругался, словно не понимает, что происходит. — Я больше не могу! — девушка соскочила с кушетки и схватилась за край кровати. — Вытащите их из меня! — сдавленным голосом, чуть ли не плача простонала. — Держись, я с тобой! — блондин стал придерживать девушку, которая не находила себе места от новой волны. Хотелось бросать себя из угла в угол, только бы перестать чувствовать боль. Казалось, что сил больше нет, но каждый раз они откуда-то появлялись и поднимали на ноги, помогая переживать бурю. Джэксон подошел сзади, положил руки на поясничный отдел и начал медленно, но уверенно массировать. Прощупывать определенные точки, придавливая и отпуская. Затем продолжает массаж круговыми движениями. Девушка через какое-то время притихла — боль стала стихать. Приподнявшись, почувствовала облегчение, оперлась на брюнета. — Отпустило? — тихо шепнул на ухо измотанной роженице. — Да, — кивнула и зажмурила глаза. Эмили откинула голову на брюнета, замерла, чувствуя, как легкость и бессилие одолевают её. Какое же облегчение и счастье, что на этот раз муки были короче. Как приятно снова глубоко вздохнуть, хоть и одолевает слабость. Ощущение, что пробежала километров пять без глотка воды и без остановки, после чего наслаждаешься приятной усталостью. А может это просто рядом самый дорогой человек, который поддерживает в трудную минуту? — Мистер Ливертон, где же вы были раньше? Уже не верила, что что-то может облегчить боль, — шепчет, с трудом переводя дыхание. — Официально-то как, — улыбнулся, аккуратно обнимая, прижимаясь к затылку, совершенно не обращая внимание на злящегося блондина. — Джэксон, не оставляй меня, — медленно поворачивается к нему и прижимается лицом к груди. — Как долго мне ещё терпеть это? — Осталось совсем ничего, — шепнул с надеждой, а сам страшится предстоящей операции. — Боль снова вернется? — Безусловно! — вошла врач в палату, а за ней двое санитаров. — Всё готово! Если хочешь быстрее избежать следующих потугов, то ложись, — уверенно кивнула женщина, покосившись на каталку. — Джэксон? — испуганно поднимает глаза на брюнета и ждёт его одобрения или спасения. — Давай, Эм, другого выхода у нас нет, — шепнул, целуя в лоб. — Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее избавишься от боли и увидишь девочек. Девушка перевела случайный взгляд на блондина, тот в ответ только пожал плечами, не зная, что можно добавить к выше сказанному. Страшно, неизвестность пугает. Эмили понимает, что операция — это крайний случай. И если Джэксон сказал, что другого выхода нет, значит, так оно и есть. И, даже если он ошибается, девушка предано и слепо доверяет брюнету. — Эмили, не будь трусихой, — блондин подгоняет, словно пытается избежать присутствия во время следующих схваток. — Давай уже вытащим наших малышек! — подбадривающее моргнул глазом. — Эмили Браун, мы все вас ждем! — врач строго окинула взглядом. — Я иду, — тихо шмыгнула носом, глотая слезы. — Скоро увидимся, — брюнет с трудом натянул улыбку. — Ты ничего больше не почувствуешь! — Джэксон, я не хочу умирать! — мертвой хваткой схватила за руку брюнета. — Я жить хочу! — вспыхнуло безумие в глазах. — А что, если Лара была права?! Что, если мне не пережить эти роды?! — Глупости всё это! — возразил, всматриваясь в испуганные карие глаза. — Нашла, кому и чему верить! С каким пор ты перестала верить мне?! — хмуро смотрит, а сам не хуже неё боится предстоящей процедуры. — Я боюсь! — шепчет и дрожит. — Мне тоже страшно, — прижался лбом к её лбу и честно признался. — Я так жить хочу! Хочу с тобой… — Ты будешь жить! — перебил, не желая слушать бред испуганной девушки. — Мы столько пережили и через многое прошли! Ты же у меня сильная — всё вынесла! Осталось немного, только потерпи! А потом будем с улыбкой вспоминать и каждый год отмечать этот день с малышами, веселясь. — Пообещай мне, что так и будет. — сдавленным голосом требует обещание, дни которого, даже если хорошо постараться, сейчас она не сможет представить. — Обещаю! — прижимается губами ко лбу и замирает. — Я верю, что у тебя всё получиться! — Только не оставляй меня, — всё ещё держит за руку. — Я буду ждать вас здесь, — улыбнулся, опуская руку на её живот, пытаясь внушить позитив во всей этой ситуации. — Я не хочу… — санитары подхватили девушку под руки и стали уводить, понимая, что самостоятельно она не решиться покинуть палату. — Джэксон… — Я никуда не денусь! — мотает головой и отходит от неё, передавая девушку врачам. Эмили невольно ложится и закрывает глаза, слёзы предательски текут вниз по вискам, растворяясь в волосах. Она верит брюнету и его обещаниям, но неизвестное будущее пугает. А обиднее всего, что ничего поделать не в силах, остается только ждать — ждать и уповать на благосклонность Творца. Может Он смилостивится над ними и подарит им будущее и новую надежду на уже другую жизнь. Джэксон долго смотрел в опустевший коридор и думал о сказанном. Верит ли он в то, что внушал и обещал Эмили? Что он представлял и на что надеялся, когда прогноз докторов был не утешителен? Сейчас он больше верил в её странный сон, который раньше казался полным бредом суеверных фанатиков, в котором присутствовал Тор, дарящий надежду. Надеялся на чудо, в которое раньше, как врач, не верил. Но сегодня он не верил в науку, так как верил в сверхъестественные силы. В силы Свыше, которые должны помочь. Вселенная не может оставить их в столь трудную минуту, когда они так нуждаются в Них. Робэрто сел на скамью ожидания и не решался слово сказать брату. Многое прояснилось в последнее время, что ещё хуже выводило из себя, затуманивая разум блондина. Он не понимает, как реагировать на тот факт, что Джэки любит Эм, а любит ли она блондина или брюнета — он всё ещё метался в сомнениях. Но был уверен, что дети его, и любила она его и замуж хотела за него, но то признание на празднике перечеркивало всё. А как быть дальше? При мысли, что она любит не его, каждый стук сердца отдавал болью в груди. Робэрто никогда не придавал такого большого значения любви или привязанности, ему всегда казалось, что в нужный момент он сможет перечеркнуть, отказаться, с легкостью пережить потерю, как было тогда, после пропажи Эмили. Но сейчас всё по-другому, полгода жизни в одной комнате, объятия, разделения одной кровати. Сладкое сопение в грудь, капризы и истерики. Глупые слёзы и завораживающая улыбка. Лишится всего этого в один миг, как можно отказаться от того, без чего ты свою жизнь не представляешь? Она его половинка, его дополнение, она — те самые краски, которые сгущали палитру цветов его мира. И так просто он от неё не откажется, блондин решительно настроен отвоевать свое! — Ну почему так долго? — заныл Робэрто, срываясь с места. — Джэки, ты же врач, войди и посмотри, что там происходит? — Терпение! — рыкнул брюнет. — Я не хирург, чтоб меня допускали до операционного стола, — сказал сквозь зубы, сдерживая гнев. Джэксон сам был не в восторге от ожидания, но ничего другого предложить не мог. — Дети-то хоть заплачут? — блондин начал мерить шагами коридор в ширину. — Их вытащат, они закричат, и мы поймем, что они родились, — Робэрто начал успокаивать себя логичным размышлением, что на Джэксона не наводило особого спокойствия. — Могут и не заплакать, — брюнет откинул голову, опираясь на стену. — После кесарева дети не всегда сразу понимают, что родились. — Но они же будут живы и здоровы? — блондин прижался к стене и, скользя вниз, сел на корточки. — Дай Бог! — тихо шепнул и закрыл глаза, прислушиваясь к окружающим звукам, по которым пытался понять, что же происходит в операционной палате? О чем говорят? На какой стадии и сколько ещё осталось ждать? Было ничего не понятно, так как стандартные фразы хирурга повторялись, но одно облегчало, что Эмили больше не мучает боль. Теперь она под наркозом — мучения позади, только бы всё прошло удачно, и она очнулась вовремя. — Джэки, брат, — блондин шепнул отчаянно, что-то с тревогой дрогнуло внутри Джэксона. — Чего? — открыл глаза и подозрительно посмотрел на Робэрто. — Брат, ответь честно без своего коронного номера уходить от ответов! — блондин начала спокойно, но серьезно. — Что вас связывает с Эмили? — Уж точно не твои дети, — огрызнулся, кидая злобный взгляд на поникшего младшего брата, который не искал ссоры, а только ответы и решение. — Если помнишь, — вздохнул брюнет и тихо начал. — В тот день, когда ты Эмили привел в дом, я же потерял девушку на дороге, которая не доехала до станции. — Это… — Так вот! Да, это была она! Это была Эмили! — снова начинал вскипать, вспоминая тот день, хотя раньше Джэксону казалось, что он простил Робэрто и отпустил ситуацию. Но стоило вспомнить, кровь вскипала, переполняясь гневом. — Та смс-ка была от тебя, вы должны были встретиться, но появился я и помешал, — брюнет прекрасно помнил, о каком сообщении идет речь. — Ты знал, что она беременная, и… — Да я знал и не только это! — перебивает, догадываясь, чем закончиться фраза. — На тот момент я уже догадался, кто был с ней, кто так умело телепатически общался с ней на нашей территории. И кто снова бросил! — Я не бросал! — возразил Робэрто, вскакивая. — Ну ты же знаешь, где был я на тот момент! — Где бы ни был, ты не имел права так с ней поступать, — брюнет смотрел на блондина и понимал, что тот был хоть в чем-то, а прав. Но в тоже время не прав, и уступать не собирался. — Как ты мог оставить девушку, выбранную себе в пары, оставить без присмотра и плюс ко всему беременную. Я знаю, что ты тогда подумал. Кому она нужна будет беременная? Я вернусь, а она снова кинется мне на шею, прощая мне мое отсутствие и… — Всё было бы именно так, если бы ты не крутился вокруг неё! — вскипел блондин, понимая, что лучшая защит