а — это нападение. — Я не просто крутился, она хотела, чтоб я был рядом, как и сейчас, — язвительно произнес в ответ. — Джэки, не надо… — отчаянно вздохнул Робэрто, теребя волосы на голове, отошел к окну. Поднимает глаза на полумесяц в небе и продолжает вздыхать. — Думаешь, я не понимаю, думаешь, не знаю, какой я? Да, мне нужно было поступить иначе! Я сто раз об этом думал, но что-то изменить не в силах! Да, я — сволочь! И да, я заслужил такое отношение к себе с ее стороны, но ты-то мой брат. Старший брат, на которого я всегда равнялся, что лучше тебя людей не знал и не встречал! Понимаю твое отношение к Эмили, что ты чувствуешь к ней, и как далось тебе выносить нас в одном доме. Но и я люблю её, она — моя семья, и у нас дети. Брат, не отнимай у меня это всё, пожалуйста. Я только начал осознавать, что это такое… — Я отнимаю у тебя семью? — у брюнета глаза заливаются гневом. — Что-то пару ночей назад мне показалось, что Лара разделяла твою страсть и любовь! Тогда что ты понимал? Что вообще твориться в твоей эгоистичной голове? — Не придирайся к той ночи, ты же Лару не любишь давно! — блондин поворачивается и заглядывает в глаза брату, в надежде на понимание. — Речь не о Ларе, а о тебе! Кого ты любишь? И как любишь? Что ты вообще хочешь от этих отношений? И какое будущее ждать от тебя всей стае, если ты в себе и в своей жизни разобраться не в состоянии?! — у братьев поднимается адреналин в крови, и отступать никто не намерен. Если уж начали разговор, который так долго откладывали, так нужно довести его до конца, каким бы не был финиш, отношения братьев не спасти. — Стая здесь не причем! — огрызнулся блондин. — Как раз-таки причем. У тебя внебрачные дети. Твоя пара не разделила твое решение стать одной из нас, тем самым не быть ей твоей женой. Заведешь ещё одну жену, как на востоке? Вот зачем Лару держишь при себе?! — в гневе брюнет выдавал всё, что приходило первым на ум, даже самое несуразное и унизительное, что на него было совсем не похоже. Безумная ревность и битва за любимую лишали его здравой рассудительности. — Это не так! Она согласится! Просто было не до этого! Не беременную же обращать было? — блондин пытался оправдаться, понимая, что брата несет. Кто-то из них должен включить спокойствие, чтоб не устраивать в коридоре роддома потасовку, к которой все шло. Если хоть один из них не уступит в споре, то не избежать будет непоправимого, и Робэрто взял на себя эту роль. — Ты должен был позаботиться об этом до того, как обрюхатил её! — не успокаивался брюнет. — Ну оплошал! Согласен, с кем не бывает? — блондин пожал плечами, будто говориться о каких-то пустяках. — Твоё оплошал стоит ей здоровья! Она с трудом дожила до этих дней! Её даже на учет не ставили, чтоб не вызывать подозрений! Её не готовили к родам, как все нормальные пары готовятся к рождению детей. А что сделал ты? Шпокал рыжую по углам, убивая время?! — брюнет выводил младшего брата на чистую воду, хотя сам не понимал, зачем это делал? Никогда не лез в его личную жизнь, но сегодня не мог закрыть на это глаза, так как затрагивались и его интересы. — Да! Она меня к себе не подпускала. И теперь я понимаю, почему! Из-за тебя! Потому что ты был всегда рядом, ты шанса не дал мне наладить с ней отношения! — блондин с трудом держал дистанцию между собой и братом. — А может ты плохо старался? Или вообще не там старался? — с издевкой Джэксон колол Робэрто. — А может тебе и не нужно было? — А ты всегда такой праведный. Все делаешь по уставу, по законам стаи, — и тут другой решил задеть его идеологию жизни. — Я чту законы наших предков! А ты делаешь только то, что хочешь! — грубо передергивает брюнет. — И все тебя за это уважают и любят. Вот только зачем ты такому беспредельщику, как я, скинул свою ношу вожака? — Потому что ты сам этого хотел! Мне казалось, что, получив желаемое, ты успокоишься, что это остудит твой нрав. Надеялся, что ответственность за наш народ тебя изменит, что ты повзрослеешь, в конце концов. Будешь серьезнее, мудрее, поменяешь мировоззрение, найдешь в чем-то другом идеал своих желаний. Не только в развлечениях, но и в чем-то более положительным и обширном. Ну а что сделал ты? — Джэксон смотрел на младшего брата и пытался понять его, но как бы ни разворачивался разговор, ни один из них не был откровенен до конца. — А что я сделал? Я стараюсь, как могу, и стая не жалуется. На моей территории всё мирно и все под моей властью. И я ничем не хуже тебя руковожу, как бы тебе это не нравилось! И да, Эмили — моя! Не подходи к ней или… — Или что? — глаза брюнета потемнели. — Что ты сделаешь? — пихнул блондина в плечо. — Прекрати, Джэки, либо мне придется переступить братские узы. — Робэрто пытается не реагировать на агрессивность брата, хотя в душе ураган эмоций, который с трудом не выплескивает наружу. — Я не ищу в тебе врага… Ты — мой брат! — Как же все-таки справедлив мир! — ухмыльнулся брюнет на громкие слова младшего Ливертона. — Как точно судьба дает сдачи — обратно бьет бумерангом точно в цель. — Это не так! — блондин побледнел от упрека. — На тот момент вы… — Нет, — мотнул головой всматриваясь в бесстыжие голубые глаза. — Когда ты крутил с Ларой, я ждал ее решения — уехать со мной, подальше от стаи. Подальше от тебя! Тогда я пытался спасти отношения с Ларой — я любил её! — Я не… — Не нужно, — закатил глаза Джэксон. — Добрые люди открыли глаза, кто ты и кто она! Как же я тогда был слеп, всё валил на неё, на её распущенность, выгораживая тебя из этого предательства. Ссылался на твое легкомыслие, обвиняя Лару в корысти. Ты тащился за её юбкой, когда ей всего лишь нужно было место под боком вожака, и не важно, кто бы им стал — я или ты. — Джэки, я не понимал, что делал на тот момент, — блондин отводит глаза и не может найти себе место в пустом коридоре, где они только вдвоем. — Ты ещё тогда предал братские узы — ты предал меня! — рыкнул злобно, наконец высказав то, что угнетало последние годы. — Ты предал брата из-за гулящей девки! И о каких братских узах ты там говорил? На какую совесть ты хочешь надавить?! — Джэксон прижал блондина к стене, пронзая взглядом, пытаясь понять, что чувствует Робэрто. Есть ли у него угрызения, стыдно ли ему, он не ощущал, зато со своей души снял давно лежащий камень. — Мне правда жаль, что так все получилось, но ведь тебе плевать на мои извинения! Ты хочешь отплатить мне той же монетой. А я и правда повелся, веря в то, что ты любишь мою Эмили. Соблазнил её, чтоб дать почувствовать, какого быть рогатым козлом? — И как? — уголки губ согнулись, злобно скаля белые клыки. Джэксон как всегда ввел в заблуждения, не давая точного ответа, хотя пытался быть честным. — Хреново! — шепнул в лицо брату. — А я знаю! Но не переживай, это проходит, не быстро, но проходит — время вылечит! — отпустил блондина и перевел взгляд на ручные часы. — Что-то они действительно долго там, — сказал, словно беседовали о чем-то незначительном. — Ты её не получишь! — блондин вскипел от спокойствия брата. Стало невыносимо неприятно от последних сказанных слов. — Ты понимаешь хоть, о чем идет речь? — брюнет недовольно вздернул бровь. — О моей девушке… — О твоей? — Джэксон удивленно вскидывает брови. — Она была твоей, когда в лес бегала к тебе! — Она — моя! — утверждал так, будто слова каким-то образом действовали на брюнета. — Эмили не вещь, чтоб принадлежать кому-то! — вскипел брюнет. — Она живой человек! И ей самой выбирать, куда курс держать, — улыбнулся. — И как мне показалось, она уже нацелилась не в ваше царство… — Она же тебе не нужна, — отчаянно шепнул Робэрто. — Прости меня, только не трогай её. Не ломай мою семью, она-то не виновата в том, что произошло между нами тогда! Джэки, не дури! Неужели ты моих детей лишишь матери? — Ты их лишил матери в тот день, когда оставил ее одну, — серьезно взглянул в голубые глаза. — Узнав о беременности, она чуть счеты с жизнью не свела со страху! Ей нужен был кто-то рядом… — Черта с два! — блондин взревел нечеловеческим голосом. — И ты воспользовался этим! — Что вы здесь устроили?! — Марго появилась словно неоткуда. — Что опять происходит?! — женщина встала между ними и совсем была не удивлена их новой ссоре. — А ведь ты знала? — Робэрто презрительно перевел взгляд на Марго. — Ты знала и молчала! Ты покрывала его! — Как и тогда — тебя! — шепнул блондину, ухмыляясь. — Знала о чем? — недовольно кинула взгляд на брюнета, догадываясь, к чему ведет блондин. О чем или о ком ещё можно было так агрессивно разговаривать за дверью операционной? — Сколько вас тут много собралось, — из палаты вышла женщина, снимая с лица маску, окинула взглядом стоявших. — Поздравляю, родились здоровые девочки! — улыбнулась и облегченно взглянула на замершие лица. — А Эмили? — блондин первый подскочил к улыбающейся женщине. — Простите, а вы кто? — важно подняла бровь акушерка и окинула взглядом блондина. — Я — отец… — шепнул неуверенно, не понимая, к чему допрос врача. — Робэрто Ливерт… — Робэрто, простите… — затянула паузу, водя глазами по другим лица. — Но мне жаль…