— Мам, отпусти! Мне нужно уйти! — пытаюсь убедить ее по-хорошему.
— Ты чего еще удумала! — сильнее меня прижала к себе. — Не смей, идти за ним!
— Мам, там мои дети! — шепчу со слезами на глазах. — Без него мне их не увидеть! Это мой шанс! — она как мать должна меня понять!
— Эмили нет! Не пущу! — пытается отшагивать от двери вместе со мной. — Моя дочь никуда не уйдет отсюда!
— Мам, — шепчу вырываюсь силой наконец. — Я не могу от них отказаться! — направляюсь к двери и не успеваю до нее дойти.
— Сделаешь шаг и я сама лично убью его! — мама в безумстве поднимает папин винчестер с пулями и начинает заряжать его. Признаюсь, это она сделала быстрее, чем папа. — Я тоже мать и я тоже не могу отказаться от своего ребенка. Я как и ты безумно люблю тебя и не позволю больше каким-то оборотням отобрать у меня мое дитя! — взмахом руки закрыла дуло и перевернула затвор.
Неожиданная реакция мамы потрясла меня, я замерла у входной двери. Женщина стоит передо мной с безумно злыми глазами, которая всегда казалась слабой. Женщина, что жила под влиянием отца, вмиг изменилась. Скорее правильнее сказать изменила ситуация. Папа тоже в шоке, мгновенно успокоился и в ступоре смотрит на маму сзади и не подходит.
— Милая ты чего? — дрожащим голосом заговорил отец. — Ты же это не серьезно? — глаза полные страха у отца, хотя только что сам собирался убить Джексона. — Ты даже мухи обидеть не можешь…
— Намного серьезнее тебя! — шагнула ко мне, нацелившись выйти на улицу. — Отойди Эмили! Если у отца не хватило смелости этого сделать, то поверьте, этого хватит у меня! — кивнула головой, чтоб я открыла дверь и отошла в сторону.
— Нет мам, — медленно и бесстрашно мотнула головой. — Опусти оружие, твоя взяла — я никуда не иду, — медленно щелкнула замком в двери. Невероятно до чего можно довести человека — до убийства!
— Открой и отойди! — процедила грозно, да вот только меня это совсем не пугает. Я знаю точно, что в меня она не выстрелит. А даже если скатиться с катушек и пойдет по головам, то к Джексону она выйдет только через мой труп. Не для этого его тогда спасала и все это время ждала, чтоб родная мама убила.
— Придется сначала убить меня! — встала поудобнее в дверях, давая понять, что я не отступлю.
— Да как ты можешь?! — ткнула в меня дулом. — Они издевались над тобой, а ты защищаешь! — от безысходности, чуть ли слюной не брызжет в лицо.
— Не больше вашего! — также неприятно и грубо отвечаю ей в лицо и продолжаю стоять. — Стреляй, коль так безумно идешь к своей цели! — отшвыриваю дуло от своей груди, совершенно неосторожно. Оно заряжено и может выстрелить, как это только что было с отцом и Джексоном. Вот только я не крутой Джексон, который мгновенно выхватит и не даст себя в обиду.
— А ну прекратите! — папа подскочил сзади и взял маму за плечи. — Опусти винчестер! — тихо и аккуратно проговорил ей у уха. — Ещё не хватало, чтоб друг друга перестреляли.
Слышу за дверью свист покрышек — Джексон отъезжает. Знаю, что он своим чутким слухом слышал всю перепалку в доме. И решил избавить меня от жертвы приношения, тем самым покидая меня. Даже не понимаю, хорошо это или плохо? Папа успокоил маму и забирает свой винчестер, разряжает и убирает его под диван, откуда обычно и достает. Мама смотрит на меня, а я облегченно вздыхаю. Вот только сейчас ощущаю тот страх, который только что пережила. Холодок из души побежал по телу, сковывая мышцы. Окаменевшие ноги зашатались и несгибавшимися коленями, медленно пошла к себе — я снова осталась ни с чем. Нет у меня детей и шанс упущен увидеть их. Нет Джексона больше со мной, хотя когда он был со мной? И погасла последняя надежда побыть немного рядом с ним. Наверно он та самая мечта, которая как песок утекает сквозь пальцы стоит только схватиться за неё.
Холодная комната, постель и противно примятая подушка. Начинает трясти: руки, ноги, зуб на зуб не попадает. Зарываюсь под одеяло, пытаюсь согреться, но ничего не выходит. Слезы предательски потекли, в подушку всхлипываю истерично. Что происходит? Почему так сложно со всеми? Родные, но в тоже время чужие, люблю их, но в тоже время совершенно не понимаю и начинаю презирать. Как жить дальше с ними и как быть дальше? Я одна в своем несчастье, мне одиноко и страшно. Нет больше тех красок жизни, нет радости, нет любви, даже нет злости, осталась только боль и невыносимое желание повеситься.
Провалялась в собственном угнетение весь световой день. Родители не раз не зашли и не позвали на обед или ужин, что даже очень хорошо. После утреннего собрания и напряженного общения, не думаю, что есть у кого-то желания общаться или обсуждать произошедшее. Говорят самое хорошее лечение это время или сон, но время тянулось невозможно долго и глаза не смыкались ни на минуту. Так получилось, что моим злейшим врагом становится время, которое накручивает и убивает последние чувства внутри. С каждой минутой безумные мысли начинают посещать больше и больше, словно кто-то снаружи магически пытает меня и даже заставляет, взять пистолет и направиться в звериное логово. Хорошо понимаю, что я даже до малышек не дойду, как меня волки разорвут, но внутренний голос стучит в голове: — «Пусть это будет последнее, что ты сделаешь, но ты хотя бы попытаешься вернуть своих девочек!» Адреналин поднимается в крови, стучит по венам, не давая спокойно вздохнуть. Оглушающий крик в подушку, истерика от безысходности и рёв взахлёб. Как же я сейчас себя ненавижу, что я слабая!
Внизу разрывается домашний телефон. К моей комнате еще два года назад линия была оторвана. Никто не подходит, и я не пойду! Точно знаю, что это не Джексон. Это каким же надо быть дураком без стыда и гордости, чтоб взять и позвонить после утренней встречи. А он далеко не такой, хотя я бы очень хотела, чтоб он оказался таковым.
— Эмили! — мамин голос снизу. — Эмили! — неужели это он? В тот же миг соскочила, вытирая опухшие глаза.
— Иду! — пытаюсь вести себя совершенно нормально, пытаюсь не показывать своей заинтересованности.
— Какая-то Натали, — презренно смотрит, держа телефонную трубку в руке.
— Натали? — это не Джексон, рухнула вся надежда внутри. И кто такая Натали? Может это проделки Джексона? Что очень на него не похоже, он никогда не будет делать работу чужими руками, даже в такой ситуации.
— У тебя ровно минута, — передает телефон и стоит в шаге от меня, что может всё слышать. Ну кто бы сомневался, что она возьмет и после последних событий не станет следить за каждым моим шагом.
— Алло, — тихо в трубку, а глаза на маму. Стоит и не собирается уступать. — Раз так, зачем вообще нужно было звать к телефону? — мама стиснула зубы и терпеливо ждет ответа с той стороны. Наверно тоже как и я думает, что это проделки Джексона.
— Эмили? — знакомый женский голос с той стороны. — Эмили как ты? Слышала, что ты домой вернулась! Вот думаю, дай позвоню, спрошу как дела и всё такое… — это Алекса, сердце нервно забилось в груди.
— Привет, — тихо, глотая передавивший голос острый комок. — Всё хорошо. Как сама поживаешь? — боюсь лишнее сказать; спросить о девочка, о Джексоне и даже о Роберто.
— У меня всё отлично…
— Сколько лет, сколько зим! — перебиваю тут же её. — Я так соскучилась по тебе! — если она представилась другим именем, значит она в курсе всего, что здесь происходит. И уж точно должна понять моих намеков!
— Ну, если честно я так и думала, — засмеялась в телефон и как мне показалось, что кто-то стоит рядом подсказывает, что сказать. Слышу ещё чей-то шепот, смешок, но разобрать не могу кто это там с ней. — Вечеринку устраиваем под луной, ты как? — чувствую ухмылку на её лице, даже представлю, как она сейчас выглядит. — Ты же спать ещё не собираешься?
— Нет конечно! — тоже смеюсь, хоть и вид у меня далеко не цветущий.
— Ну всё главное не усни… — это последнее, что я услышала. Мама выхватила телефон и отключила звонок.
— Не пытайся сделать из меня дуру! — скрестила руки на груди. — Кто эта Натали? Одна из них? Как же два года тебя не было здесь и тут решили пригласить на вечеринку? — всплеснула руками, возмущаясь. — Эмили? — возмущенно требует ответов.