— Ну и что, — пожимаю плечами. — Я просто рядом побуду, — говорю тихо и виновато, словно спрашиваю разрешения.
— Не будем дожидаться рассвета? — из-за угла со стороны кухни вышли двое мужчин.
— Рассвета? — табуном мурашки побежали. — Какого рассвета… кто это? — почти выдохнула, а не произнесла.
Вижу этих здоровяков впервые. Но без сомнения это его сородичи, слишком уж они хорошо сложены и уверенны в себе. Пафосной походкой проходят в центр гостиной, переглядываются и хитро улыбаются друг другу. Их забавляет мое испуганное лицо? Мои выпученные глаза? Что здесь происходит? Что они задумали?
— Малыш, — Роберто подошел ко мне и за руку потянул к себе.
— Кто они? И чего хотят? — ноги ватные насильно шагнули к блондину в объятья. — Роберто что здесь происходит? С девочками же всё хорошо? — в испуге начинаю лепетать. Смотрю в его голубые глаза и ищу в них ответы, ищу защиту.
— С малышками всё отлично, я же сказал: — они спят! — поясняет с умным видом, как слабоумной. — Вот только с тобой не всё ладно, — крепко прижимается губами к моему лбу.
— Что? — сердце заколотилось сильно, предчувствуя что-то опасное.
Мужчины резким движением сняли с себя майки, оголяя торс, блеснули волчьими глазами. В воздухе запахло злобой и предательством, от чего волосы на теле встают дыбом. Что значит со мной неладно? Почему не ладно, как это понимать? Следя за их реакцией, понимаю, что они собираются обратиться в волков. Вот только что это им даст? Какой смысл, меня этим не напугать! Прогнать? Зачем тогда было вообще приводить? Если только он не задумал обратить меня в оборотня прям сейчас?
— Ты же не хочешь сказать, что они сейчас… — от одной мысли, что меня сейчас цапнет волк, больно закололо в груди.
— Смотря, что ты имеешь виду, — устало и глубоко вздохнул, переводя косой взгляд на парней сзади.
— Пожалуйста, можно я пойду к девочкам? — с трудом глотаю вставший комок в горле. Чтобы он там не задумал, нужно как-то его от этого отговорить. Жалостью, нежностью, чем угодно. Только бы это было не то, о чем я сейчас думаю! Пусть это будет что-то совсем другое, пусть даже безумное, но только не обращение в оборотня.
— Всё зависит от тебя самой, Эмили. Детям нужна мать, подобная их происхождению, подобная мне. Достойная их, достойная меня, нашей семьи…
— Нет Роберто, — чувствую, как тело немеет от страха. Он говорит именно то, чего я так боялась услышать. — Я не достойна своих детей? Я их родила! Я их мать! — начинаю в испуге психовать и отталкивать блондина от себя. — Что ты вообще говоришь такое?! — захлебываюсь, словно не хватает кислорода. — Не достойна тебя?! — выкрикиваю. Причем вообще здесь он? Как бы хотела сказать, что я не люблю его, что не хочу его. И не нужен он мне ни как муж, ни как друг. Разве близкий тебе человек, может сделать больно? Разве можно насильно обратить против воли, того кого любишь? — Ты этого не сделаешь! — начинаю брыкаться.
— Конечно не сделаю! — сильно прижимает меня к себе и шепчет сверху. — Я не могу тебе сделать больно, это не в моих силах, — жар его тела начинает душить меня. — Но рано или поздно тебе придется через это пройти. Зачем тогда тянуть?
— Роберто не надо! Ты же сам сказал, что ты не можешь причинить мне боль… — снова пытаюсь убедить его в обратном.
— Я не могу, зато они могут! — парни в тот же миг обернулись в волков.
Волки начали кругами мерить гостиную, порыкиваю и поглядывая на нас из-под лобья. Да волков не боюсь, но то, что они задумали, выбивает из привычной колеи. Страх выматывает и не оставляет сил на какие-то слова или размышления. В голове кружится вся жизнь недолгая, все события последние, словно готовлюсь к смерти. Не чувствую ног и начинаю медленно спускаться по росту Роберто вниз на пол.
— Не нужно так драматизировать, — садиться на корточки, всё ещё придерживая меня за руки. — Это только выглядит так страшно, ты можешь даже боли не почувствовать… — можешь даже не почувствовать, уже сомнительно звучит. Слёзы встали поперек горла, а выплакать не могу. Кислород будто затвердел и не проникает в легкие, что ещё хуже душит. — Я люблю тебя, солнце. — встает.
— Не уходи! — в отчаянии хватаюсь за его руку и пытаюсь не выпустить. — Роберто не оставляй меня, не делай этого! Я прошу, пожалуйста, — но ладонь обессилено скользит по его сильной мускулистой руке вниз.
— Поверь так надо! — холодно сказал. Презренно взглянул сверху вниз и тряхнул кистью, чтоб я отцепилась от него. — Лучше будет для всех…
— Лучше для чего? Для кого? — кричу ему вслед. — Это ничего не поменяет! И не изменит моего отношения к тебе! — с обидой и напоследок, чтоб задеть и снова побольнее ударить, хотя зарекалась так больше не делать.
— Лучше для детей! — рыкнул напоследок и отошел назад к выходу, а волки начали медленно подходить.
— Ненавижу тебя! — кричу в отчаянье. А что остается делать, когда ты не в состоянии что-то изменить? Когда нет той силы, чтоб ты могла защититься? Остается только истерично кричать, когда постепенно и на это сил не остается. — Черт тебя побрал Роберто, ненавижу, ненавижу… — шепчу и отползаю назад, когда волки подходят с двух сторон, опускают головы и скалят острые клыки.
Отползаю назад, знаю что не убежать, но
Волки прижали меня к стене — мне некуда ползти и даже нет шанса подняться на ноги. Не знаю, что мною движет (инстинкт самосохранения, не сдаваться до самого последнего?), но я не сдаюсь и начинаю со столика нащупывать что-нибудь, который узкий стоит у стены. Хоть чем-нибудь им долбануть! Но разве это их остановит? Только хуже разозлит и перекусят чего-нибудь посильнее.
Я одна, чувствую себя такой крошечной и ничтожной по сравнению с нависшими надо мной волчьими мордами. Почему их двое? Я бы и от одного не скрылась здесь никуда! Это чтоб было пострашнее — испуг до смерти? Креативно придумал! Это чтоб я всю жизнь свою помнила этот день и этих уродских волков. И если я действительно выживу после этого — я убью их всех! Наконец рукой сталкиваю вазу, хватаю ее за край горлышка и швыряю на ту морду, которая ближе всего. С грохотом разбивается о волчий оскал, и прям перед носом те же клыки щелкнули у самого лица.
— А-а-а… — жуть какая, когда огромный зверь пытается тебя запугать. Ну чего же они тянут? Невыносимо почти лежать под ними и дышать волчьим огненно горячим, углекислым газом.
— Эмили уймись! Ты только провоцируешь их агрессию! — так спокойно, словно происходит что-то обычное. Вижу только ноги Роберто и его раздражающий мелодичный голос, который доносится где-то сверху.
— Молитесь чтоб я сдохла после этого! — сквозь зубы прям в морду одному из оскалившихся волков.
Ну раз так, так этому и быть! И если я действительно останусь живой и невредимой. И как они говорят, обращусь в оборотня, а значит сильнее, быстрее и проворнее. Вот потом будет совершенно другой разговор! И несдобровать тому, кто будет стоять на моем пути!
— Давайте же уже! Твари! — кричу в панике и со страхом сжимаюсь вся и зажмуриваю глаза.
Дышу через раз и каждая последующая секунда, испытание для моей нервной системы. Каждый вздох кажется последним и через боль. Какого сидеть так? Сидеть на холодном полу? Ждать и знать, что перед тобой два здоровых сверхъестественных существа и один из них должен сейчас укусить. А кто знает, возможно они должны и оба проделать одно и тоже то есть вонзить свои клыки. Должно же быть логическое объяснение присутствие обоих оборотней? Как бы там не было перед глазами темно, в душе страшно. Не чувствую под собой земли, не чувствую себя. Такое ощущение я словно под водой, в которой как во сне не нужен кислород. Меня подхватывает подводная волна и нежно колышет то влево, то вправо.
Но что-то долго тянется их ритуал. С трудом открываю глаза, веки которых словно намертво слепились. Волки стоявшие надо мной, на шаг от меня и продолжают аккуратно отступать. А сзади их медленно обходит коричневый волк — Джексон. Когда же он успел тут появиться? Как же он вовремя, нет предела моей безумной радости и благодарности за его вмешательство.
Оглушающие рыки, злобные морды, оскаленные клыки, по которым стекают слюни. Бешеные горящие глаза, полные злости и ненависти. Грозно рычат, то опускают голову, то как-то странно мотают ими. Если присмотреться повнимательнее, то такое ощущение, что они переговариваются телепатически. Но ведь Джексон не говорил таким образом никогда, так только Роберто мог. Который как раз стоит позади всех с разъяренным видом. Шерсть дыбом у обоих братьев, а те медленно, но верно отодвигаются по сторонам. Освобождают пространство для разборок? Они что серьезно, прям здесь? В доме?