— Иначе что? — слезы гады позорные сбегают по щекам.
— Юль, иди вымойся, потом накорми меня, — давит, повелевает.
Задержав дыхание, обрываю тем самым всхлип и швырнув его шмотки обратно туда, где и подняла, размазанная шествую до ванной. Я и тебя из своей головы, сердца, души, чего уж там, из крови вытравить. Почистить, как от опасного токсина, иначе неминуемо… Прекрати, Юля! Приказываю себе, забираясь под теплую воду. Остервенело отмываюсь с надеждой и его смыть вместе с чужими неприятными ему запахами. На задворках отмечаю. Права была, этот клуб, название не запомнила, может даже не заметила, слишком в себе постоянно, пристанище оборотных. А еще, запахи оборотных его сильнее раздражают, чем обычных людей. Это впервые он послал меня вымыться, с того дня как я у него.
Насухо вытираюсь, даю себе время отойти от тупого порыва, сушу сразу волосы феном. Я до одурения хотела сказать, что чувствую к нему. На тот момент казалось ему необходимо знать, слышать. Всегда в нем ошибаюсь. Как решаю, что готова появиться перед ним и не реветь жалко, распахиваю дверь, а меня ждет сюрприз, не особо радостный. Даже сказать жуткий.
Аристарх возле входной двери забирает у курьера пакеты, в руке у него зажат мой телефон. Прятать там совершенно нечего, тайных переписок нет, но мне страшно. Холодок бежит вдоль позвоночника, по инерции продолжаю медленно шагать к нему по-холодному полу. Данная квартира настолько проста, даже пол вечно холодный, не то что у нас с Тимом было… Вот подходящий момент нашла сравнивать.
Захлопывает дверь, оглядывает меня с ног до головы, я уже возле него. Стою кроликом перед удавом. Тянется, как в замедленной съемке, чмокает губы.
— Другое дело, — комментирует. — А ты чего так испугалась?
Чувствую усмешку, если точнее, сарказмом попахивает. Рот раскрываю, а заговорить сразу не могу. Ждет, издевается надо мной, он знает.
Не может быть…
"… ты для него значимый и важный человек. Но, если посмеешь ударить ему в спину, моя позиция мгновенно изменится. Цени, Юля, как Арис ценит тебя."
Громом в голове звучат именно эти слова старшего Морено.
Аристарх отдает свою жизнь в мои руки намеренно, вынуждает доказать себе, что иного выбора нет, как только с ним. Так выходит? Остальные ждут исхода по его указке и в случае, если Аристарх промахнулся, меня никакие документы не спасут, как и перелет в другую страну. По запаху найдут, порвут на куски. Хоть пластику сделай, гуманоидом стань, они найдут.
Я так и не смогла ответить, ни подтвердить, ни опровергнуть. Впечатление, что мы сейчас друг друга отлично поняли. Подожди… Пытаюсь себя успокоить, ты вот только ошиблась, нафантазировала, будто ему требуется твоя любовь. Взять себя в руки! Арис умеет блефовать, как никто другой.
— Заказал доставку с моего телефона? — голос хриплый, дрожащий.
— Мой разряжен.
— Оба?
Улыбается краешком губ, криво так, истинный злодей, демон во плоти.
— Нельзя трогать твой телефон?
Прочищаю горло, туже затягиваю пояс халата, который так и не завязала до конца. Тем самым привлекая его внимание к обтянутой тонкой тканью груди.
— Можно, мне скрывать нечего. Максимум, что ты там найдешь, так это как Оля мудаком тебя называет. Но это не секрет, она и в лицо вполне может.
— Ну теперь то конечно, с таким-то покровителем, — ехидно выдает. — Иди разбирай пакеты и поторопись с ужином. Напомню — он давно прошел.
— Осмелюсь сказать дерзость, мой господин обещал явиться в понедельник, так что не ждали.
Приподняв бровь ухмыляется и уносит заказ полученный в кухню. Следую за ним, горю, каждый миллиметр кожи охвачен пламенем, как и внутренности мандражом. Для меня продукты сейчас подобны ядовитой змее, где-то среди них запрятаны документы. По инструкции Грачева я должна разбирать в одиночестве.
Неужели правда знает… Я не хотела этого делать, приняла решение, теперь, прямо сейчас сомневаюсь. Тут либо он, либо я. Вместе мы разрушающая сила, ни к чему хорошему не приведет связь между мной и Молчановым.
Самое ужасное, он слышит каждое колебание в моем организме, волнение, страх, несущеееся сердце должно быть вообще его глушит. Свалив на пол опасную доставку, мельком мазнул по глазам и прошел мимо, заставляя подпрыгнуть, шлепнул по ягодицам ощутимо. Оборачиваюсь резко на него.
— Расслабься, пока все живы, — бросает через плечо и уходит в душ.
В каждом слове намек чудится, безумие.
Перед глазами стоит его голая спина с ярко розовыми полосами, словно огромная лапища прошлась и вспорола кожу. Мурашками покрываюсь, сжимаюсь, не зря пришло в голову, смертью веет от него.