Кидаюсь к покупкам, руки не слушаются, вытаскиваю, роняю. Кричу мысленно: Юля, он все слышит, успокойся. Прикрыв глаза на мгновение, перевожу дыхание и стараюсь спокойно найти спрятанное для меня. Попадается мед, впервые вижу, чтобы банка была упакована в картонную коробку. Разрываю и удерживаю выдох, сверток, в нем пакет на застежке черный. В руках у меня новые документы, в сумке капсула с тем, что начнет убивать Молчанова за считанные секунды сразу после попадания в желудок, и я на кухне, с целью приготовить ему поесть.
Арис, зачем ты это сделал?!
Глава 31
Обхватив плечи, смотрю ему в затылок, сердце мое не может угомониться, оно проламывает грудную клетку, желает выскочить наружу. В этот раз Арис долго в душе был, как никогда, я успела перебрать тонну воспоминаний, переосмыслить поступки, начиная с момента первой встречи, заодно приступить готовить, вполне с успехом.
В пальцах зажата капсула, окончательное решение принято. Один шаг, всего один, последний.
Вся покрыта мурашками, знобит до такой степени, что колени дрожат. Демон души моей все слышит, чувствует и открыто игнорит. От этого страшнее, никогда не знаешь, что у него в голове и что он сделает в следующую секунду. Широкая спина, мощные плечи, расслаблены, сидит за столом, перед ним телефон, уже с полчаса перебирает какие-то видео записи, явно с камер наблюдения, сделанные в ночное время. По несколько раз просматривает, сосредоточен. Руки мои не слушаются, но я умудряюсь не перевернув, засунуть в духовку доходить до готовности две порции отбивных с помидорами и сыром. Брокколи и цветная капуста сварились раньше положенного, побоялась остынут, отправила вместе с мясом, теперь видимо они развалятся. Еще пять минут и можно подавать… Боги, дайте мне сил выжить, я так сильно хочу жить, дышать свободно. Стать снова личностью, забыть мерзкое понимание того, что я не больше, чем вещь.
Пока часы слишком медленно отсчитывают оставшееся время, собираюсь духом заговорить.
— Арис? — зову охрипше, с дрожью.
Я настолько жалкая, до жути противно, ни с чем справиться не могу.
— Уу, — откликается, потирая переносицу.
Он недоволен чем-то, раздражен немного. Успела выучить повадки на твердую пять. Тут бы смешку вырваться, да не до смеха.
— Ты не уезжал? Или сорвался…
Не могу до конца выразить мысль, сформулировать правильно вопрос. Хаос в голове, шум в ушах глушит немного.
— Ночью пришлось стартануть. Выходные отменились.
— Ты был в городе?
— Не совсем.
Кажется он сейчас обернется ко мне, нет, снова занят просмотром видео. Пробегаюсь вскользь по розовым следам на спине, внутренне содрогаюсь, картинки яркие рисует воображение. И все же спрашиваю иное.
— Почему ты нигде не поужинал? — зачем, итак ясно, дальше доказывать некуда.
Аристарх застывает на мгновение, блокирует мобильный, отшвыривает, тот зависает на краю стола. Еще пара миллиметров и упал бы.
— С твоих рук хочу, — впечатывает в меня каждую букву, не оборачиваясь.
Настолько верит? Уверен в себе, во мне, знает исход или рискует? Все, больше не могу. Последней пары минут не выдержу. В солнечном сплетение разворачивается апокалипсис, выдыхаю через рот от боли невыносимой. Останови меня! Кричу про себя в момент, когда выключается духовка.
Страшно и то и другое, боль расползается, обиды лезут наружу, захлестывают, напоминают пережитое меньше, чем за год. Как я буду без него? Зачем заставляет пройти очередной круг ада? Сплошь вопросы, выворачивающие внутренности.
— Родная моя, кончай дрожать, накорми уже, — устало говорит.
Кому-то надоело играть в кошки-мышки, требует здесь и сейчас, терпеть больше, цирк развернувшийся на его глазах, не намерен.
Открываю ящик стола, достаю спрятанные документы, кладу на пустую тарелку и с грохотом ставлю перед ним, а поверх припечатываю злосчастную капсулу, что все минуты терзаний сжимала в кулаке.
Молчит, я статуей ожидаю участи. Поднимает на меня взгляд, будь я проклята, если там не буря.
— Юль, ну можно было сначала накормить? — искренний упрек режет слух, взрывает, готова с рычанием зверя броситься на него и поколотить.
Сжимаю пальцы в кулаки, горю, дрожу, меня разносит в щепки, а он продолжает издеваться. За что ты отыгрываешься, Арис?
До такой степени в груди сдавило, не продохнуть. С усилием справляюсь, глаза в глаза боремся при этом. Словно слышу от него где-то в глубине, спокойным тоном приказывает.
"Дыши, Юля, дыши родная."