— Ничего, нормально, разверещится, ну ничего. Ты как?
— Кровь… — шепчу, борясь с тошнотой. — Убери кровь… — нотки истерики ловлю, борюсь с подкатывающей.
Просто дышать и ни о чем не думать, главное не прерывать цикл вентиляции легких.
— С этим придется подождать. Заканчивайте, а то сейчас слетятся, — это уже не мне бросает.
Хлопает дверью, да так аж мозг перетряхивает основательно. Садится на водительское, оборачивается.
— Поехали домой, родная, — каждый звук пропитан сарказмом.
Как вы меня достали…
Хнычу мысленно, прикрыв глаза. До такой степени достали… А чего ж тогда не убила? Да потому, что жить хочу.
Замученную, в заляпаном кровью халате, босую и совершенно зеленую, Тим заносит меня в бывший дом. Не разуваясь проходит в кухню, сажает прямо на стол. Осматриваюсь, все так же светло, тепло и уютно. Тим достает аптечку, торопливо потрошит ее, принимается обрабатывать. Руки у него чуть подрагивают, рассечение возле брови, настолько замерзла, что боли не чувствую.
— Не так уж и страшно, — хмурится, осматривая промытую от крови ранку.
Тянусь потрогать, отбрасывает мою ладонь.
— Куда лезешь грязными. Голова не кружится? — прямо в глаза смотрит.
— Тошнит.
— Сука… — режет воздух сквозь зубы. — Походу сотрясение.
— От крови меня тошнит, — тороплюсь заверить.
— Уверена? Или в больницу?
Он так обыденно со мной разговаривает, что панику отодвигает на второй план.
— Уверена.
Шустро собирает аптечку. Наблюдаю за ним и не могу удержаться.
— Не ездишь домой на выходные?
Руки Тима замирают на мгновение от моего вопроса. А потом сметает все, подставив контейнер к краю стола. Закрывает крышку и убирает в шкафчик. Только потом оборачивается, опирается задницей о столешку и отвечает.
— Езжу, пришлось сорваться с утра и вернуться. На этот раз выходные отменились.
Почти как Арис сказал. Выходные отменились.
— Что там будет?
В упор буравит непонятным взглядом.
— Тебе лучше не знать. Юль, иди в душ, а то заболеешь, — отталкивается резко, спрятав взгляд, идет к выходу. — Сейчас переодеться принесу.
— Не выкинул мои вещи?
Юля, заткнись уже, чего ж сейчас голос не пропал, мелешь языком.
Обернулся и промолчал, видно было, хотел сказать, вышел. Потихоньку сползла со стола, ноги с трудом держат, опустилась на стул. Состояние полной раздавленности, легкой прострации, внутри бурлят эмоции, понять их не получается. Словно потеряла связь с реальностью, вялость во всем теле ненормальная, я оболочка без наполнения. Давай, соскребай себя в очередной раз. Знать бы еще как такое провернуть.
— Ну чего сидишь, я с тобой возиться и уговаривать не собираюсь, — протягивает мне домашнее трикотажное платье и комплект белья. — Полотенца знаешь где.
Узнаю интонацию, муж включил плохого мальчика, прячет таким образом истинное. Выводы начинают лезть в голову, фантазия подключается, но я знаю важное, стараюсь держаться, не паниковать. Тим не стал бы сидеть на месте, если Арису грозит опасность. Значит все хорошо. Остается надеяться, что именно так и есть, а заодно гадать, это ли имел ввиду Арис, давая инструкцию.
Как они меня задрали, до чертиков, до безумия, злоба запрятанная всплывает, стоит закрыться в ванной. Рычать хочется, сколько можно быть в неведении. Качает меня от одного к другому, знакомое состояние. Я давно должна понимать, что происходит, а я сижу на верхушке айсберга многотонного и не могу заглянуть глубже, не дают. Неудивительно, зачем им предатель среди своих, мне доверять нельзя.
Думаете я согрелась под горячей водой — нет! Мне он нужен рядом. Торопливо одеваюсь, в голове немного плывет, как не свалилась еще. День бесконечно долгий был, как и ночь тянется, не заканчивается. Тим с чаем ожидает в кухне, на телефоне висит, больше слушает, чем говорит. Пристально смотрит на меня и пальцем тычет в сторону кружки.
— Я не хочу, мне надо лечь.
Ведя рукой по стене, потихоньку иду к гостевой, где и обитала последнее время до того, как забрал Арис. Или я ушла… Не знаю, как правильно, и даже задумываться не хочу. Пусть пустота в голове будет. Часть покрывала откидываю с постели и ложусь осторожно на самый край, свернувшись почти в клубок, прикрываю глаза. Я немного совсем отдохну и тогда оденусь нормально, чтобы Арис мог сразу забрать меня.
— Юля, — преследует Тим, входит следом, — голова кружится?
— Она давно и постоянно кружится, — спокойно отвечаю.
— Хочешь сюда чай принесу?
Примирительно предлагает, мое изречение оставляет без ответа.