Когда от Тима за руки уходили, я решила, во что бы не стало, получить Ариса. Не вот так… А на совсем, чтобы только мой. Сама же…
Снова и снова вспоминаю о морали, кунаюсь в грязь черную и липкую. Хватит! Вдолблена эта чертова мораль в башку. Мозг повернут на правильности поступков. Не убей, не укради, будь умницей, прилежницей, почитай, цени мужа своего, уважай его решения. Часть слов всплывают с брачной церемонии. Аж мурашки бегут по щекам, шее, голове, волосы буквально шевелятся.
Сердце гулко ударяется, раз, другой, жар в солнечном сплетении разливается. Я медленно поворачиваюсь от окна и выдыхаю. Передо мной сидит, напротив, в упор смотрит сталью. Ледяная глыба, губы полные, словно улыбнуться хотят или ухмыльнуться, намек заметен. На щеках и подбородке виднеется щетина, волосы немного в беспорядке. Рубашка черная, две верхние пуговицы растегнуты, классические брюки, в пальцах одной руки зажат ключ от машины, в другой пачка сигарет. Удивительно не телефон, он всегда на связи.
Возвращаюсь к лицу, демон в это время откладывает слегка смятую картонную упаковку с табаком и обхватывает мою ладонь, чуть сжав, переплетает накрепко. Готова прикрыть глаза от ощущений. Тепло бежит от него ко мне, кайфово, больно, аж напрягаюсь вся, терплю.
Не звучит привычное: как ты родная, смотрит, изучает, считывает состояние, настрой.
Официант молчаливо вырастает возле столика.
— Десерт, что у нас обычно предпочитает, Юля, и кофе.
Не вижу кивка сотрудника, от Аристарха не отлипаю глазами, но знаю, именно кивнул и унесся. А этот гад намеренно так сказал. Подчеркивает значимость мифическую. На самом деле я никто и для него тоже. Последнее, это я решила так. Отбирает вилку, подцепляет кусочек мяса и предлагает мне. Забираю, понимая, что не хочу я, аппетита нет и с его появлением, не разгорится. Ждет пока прожую и предлагает еще один. Мотаю головой, еле заметную улыбку ловлю на этих потрясающих губах. Отправляет себе в рот, а потом и вовсе, отпустив мои сжатые пальцы, придвигает тарелку к себе и берется за нож.
Выражаю недоумение всем своим видом и одновременно в жар бросает. Арис, блин, ты доедаешь за мной… Ты серьезно? Ты, гад, намеренно так делаешь. Знает о том, что злюсь, страдаю.
— Юля же меня не покормит, приходится доедать, что осталось.
Рот раскрываю, обрывает, резким движением тянется через стол и прикладывает большой палец подушечкой к моим губам. Глотаю заезженную мною фразу, что жена накормит, выдыхаю сквозь приоткрытый рот. А он надавливает на нижнюю губу сильнее, до зубов продавливает. Лицо вспыхивает, отпрянула, совсем рехнулся. Сердце колотится, разгоняя отравленную химией кровь. Знаю чего добивался, по сценарию я должна облизнуть его наглый палец. Мы в общественном месте, почему себя так ведет… Под столом сдвигает мою ногу своей, заводит дальше и мы соприкасаемся, прижимается плотно к моему голеню, при этом совершенно с равнодушным видом уплетает мой брошенный остывать обед.
Подоспевает десерт в виде свежей клубники политой медом и горки взбитых сливок по-одному краю квадратной тарелки. Ему ароматный кофе. Непроизвольно тяну носом, настолько ярко пахнет, что не могу устоять, вдыхаю. Потрясающе. Жаль выпить не судьба, от вкуса тошнит, раньше каждое утро с него начиналось.
Не пряча улыбки, Аристарх изучает мне принесенное.
— Эротично, — расцветает просто.
Как давно я не видела, чтобы он так искренне и открыто, без капли ехидства, улыбался. А если задуматься, то единожды, в клинике. Причин тогда не поняла, как и сейчас остаются загадкой.
Убираю ноги под стул, от него подальше, лениво гуляю по лицу, черти видимо влезли в мозги или поселились на моем плече, раздирает сморозить пакость. Не успеваю задуматься, как с языка срывается вопрос.
— Ты убил Грачева?
Серьезным становится, отпивает кофе, на меня чуть прищуривает хищные глаза, взгляд слегка исподлобья. Вот теперь узнаю привычного Аристарха Молчанова.
— Жалко? — встречный отправляет.
Ожидала не подобного ответа, да разве не привыкла. Он всегда непредсказуем.
— Значит ты. — Глупо было спрашивать, итак понятно.
Нагло подцепляет пальцем немного сливок из моей тарелки, я обалдев, бью по руке с громким шлепком. Он лыбится и смачно облизывает утащенное.
— Разочарую, не я.
Тянется снова. Перехватываю его за пальцы, он тут же их накрепко переплетает, сбив мое дыхание. Вдыхаю чаще, выдыхаю с трудом.