— Прекрати лезть в мою тарелку, — откровенно злость выражаю, тоном, взглядом.
— Хочу лезть, и в твою тарелку, и тебе под платье. Хочу и буду, — впечатывает мне с предыханием, потянув к себе ближе прямо через стол.
Взбрыкнула, пытаюсь вырвать дрожащую конечность из лап монстра. Не желаю ловить смысл между строк и не буду. Упрямо глуха и глупа, хотя чего уж там, притворяться не надо, я на самом деле тот еще тупень.
— Почему, Юля, когда скучает, не может чиркануть мне хотя бы банальное словечко?
— А зачем, Юля, будет это делать? Аристарх Молчанов очень занятой человек. Дом, семья, должность.
Сцепляемся взглядами, воспламеняюсь мигом, по коже словно пламя бежит. Мне хочется накричать на него. Юля мерзнет без тебя, гибнет от одиночества ночами. Ревную в конце концов, где ты, с кем ты! А ты…
А ты женат и почитаешь традиции семьи.
— Юля даст попробовать, что такое клубника с медом? — шепчет, подавшись ко мне.
Он реально издевается!
Сжимаю крепко вилку, накалываю половинку сочной ягоды сдобренную тягучим даром природы и протягиваю ему. Медлительно забирает, сдвигает брови, зависаю на морщинке между них. Прожевывает долго, устремив взгляд на улицу.
— В детстве я тоже любил мед.
— А сейчас?
Глупости, чушь приходит в голову, сейчас он ответит: а сейчас я люблю Юлю. Дура!
— Поехали домой, — мягко говорит.
Смотрим друг на друга. Глупая, правда я глупая, даже через чур. Сердце падает в желудок, болезненно бьется.
— Юль, мы же договорились. Я обещал — все будет хорошо.
Пробирает до потаенных глубин холодный взгляд оборотного, потрясающего в целом, чтобы он не делал, восхищает. Мстить, Юля, надо уметь. И охотники, Грачев, были изначально плохим вариантом. Я знаю слабое место, Арис, как и любой обычный человек умеет чувствовать, знаю, давал это понять. Уверена. Ко мне не безразличен. Улыбка растягивает губы, увожу от него глаза, прерываю контакт осязаемый. Каждый взгляд вместо тысячи слов.
Вздрагиваю от остроты прикосновения, накрывает мою ладонь своей, сжимает. Молчанов соскучился, сама не меньше, стремлюсь к нему навстречу всеми фибрами души, про тело молчу.
Если выбора нет, без вариантов, тогда надо пользоваться положением и любить на полную. Будущего итак итак нет, так чего время терять. Заодно будем мстить самым коварным способом. Хочу, чтобы мучился аналогично мне. Меня никто не пожалел ни разу, я всегда у всех во всем виновата. Так гори оно синим пламенем…
Он будет мой! И точка.
— Я быстро вещи соберу, — поднимаюсь и ощущая дрожь в груди, покидаю ресторан.
Пальцы горят, покалывают, искры разлетелись от разорванного слияния рук. Только возле номера удается сглотнуть ком в горле, вдохнуть глубже и наконец выдохнуть. Я такая трусиха, принимаю решение и тут же готова прятаться, поджав хвост.
Плевать, что подумают, что говорят, и как выглядит. Плевать! Приказываю себе твердо. Зажмуриваюсь, когда появляется следом и сходу обнимает, опустив ладони на живот, притискивает к себе, вдыхает с шеи, прикусывает мочку уха, проходясь заодно языком. Вздрагиваю от молний прилетевших в поясницу, покрываюсь мурашками. Откинув голову ему на плечо, задираю лицо, подставляя губы для поцелуя.
Люби меня, Арис. Только меня. Прошу мысленно, вкладывая всю силу чувств своих. Пусть проберет, как меня постоянно пронзает разрядами. Без промедления захватывает рот, делим на двоих вкус клубники и меда, смакуем послевкусие.
— Расскажи как скучала, расскажи как хотела, — тихо произносит прямо мне в губы.
— Дома расскажу, — резко отворачиваюсь и рвусь на волю.
Отпускает, хищно наблюдает за сборами, не мешает, даже помогает. Принял правила. Еще бы, это же Молчанов, любитель поиграть на чужих нервах и чувствах близких. Вот и поиграем.
По пути в машине он сам заговорил. Я расцениваю как доверие, погружаюсь с наслаждением в трепетное мгновение.
— Грачева свои же и убили. Не оправдал ожиданий, далеко залез, а главное весомый аргумент нужен, для обвинения в нашу сторону.
— Грачева убил… — встреваю произнести оборотень.
— Да, Юля. Барахтаются напоследок, заметают следы, гадят. Связи с оборотными обрывают.
— Таким образом вас подставили выходит, — поражаюсь.
— Подобное сложно доказать. Тем более наши методы иные. Пуля в лоб и забыли.
Сглатываю дважды, прочищая горло, так просто об этом говорит.
— Не вижу смысла изгаляться, — добавляет, глянув мельком на меня.
Конечно не видишь, я до сих пор помню произошедшее в палате клиники.
— А если бы не они, вы бы убили Грачева?