Изучая каменное лицо Ариса, задерживаю дыхание, когда неожиданно свернув, тормозит. Позволяю сделать себе выдох после полной остановки. Дурацкая привычка, знаю же ни черта не помогает и все равно из раза в раз. Он знает что смотрю, намеренно не позволяет поймать взгляд и прочесть, что в нем. Значит открыт сейчас, уязвим, будь иначе…
Телефон его взрывается мелодией, достает из кармана и покидает автомобиль, приложив к уху. Быстрым шагом скрывается за дверями популярного фастфуда.
Приходится ждать, погрязнув окончательно в мыслях. Грызет совесть, дыру уже в груди проделала, оставшиеся крупицы сил утекают через нее. Жду как собака верная, ловлю каждое движение у дверей в общепит. А как вижу, испытываю щенячий восторг, Арис такой красивый и злой. Добавляет последнее разум уставшим тоном.
Садится, всучает мне пакет объемный, ставит два кофе и резко стартует. Висит гнятущая тишина между нами, но я и ей радуюсь, главное с ним рядом. Особенно сейчас, когда в любой момент сорвусь. Аристарх мое спасение, лекарство, кислород.
Следующая остановка происходит довольно быстро. Бар в полуподвальном помещении, зловещее место сказать так на вскидку. Машина полиции стоит у самого входа, и теперь знакомый черный микроавтобус наглухо тонированный. Видела его, когда увозили меня из дома в одном халате. Ну или банально похожий. От созерцания отвлекает Молчанов.
Ухватив за ладонь, тянет к себе, другой рукой обхватывает затылок, фиксируя в нужном положении, целует мягко губы, смотрит в глаза. Остыл. При чем неожиданно, словно в мгновение. Закрадывается старое подозрение. Арис, неужели правда мои мысли подслушиваешь, с трудом верится и все же…
— Все хорошо, состояние стабильное. Отца Тим забрал к себе, — сообщает новости.
Душу опаляет стыд. Настолько на нем зациклена, что и забыла про все на свете. Должна каждые пять минут узнавать как мама, а я на него любуюсь. В груди с такой силой сдавливает, что слезы набегают.
— Я люблю тебя, — выпаливаю на эмоциях.
Перекрывает все! Выворачивает нутро. Аристарх — ты страшный вирус для меня, захватчик разума и тела.
Арис еле заметно улыбается и еще раз чмокает нежно в губы.
— Ешь, а то совсем свалишься. Ночь сегодня будет долгой.
Отпускает меня, подхватывает один из стаканов и намеревается уйти.
— Арис… — останавливаю.
Окликаю с целью получить ответ, но тут накрывает поток информации полученной за день. Перевожу дыхание спешно. Вытягиваю проблемы из себя, обязана озвучить, на самом деле душу разочарование. Нереально важные слова говорю и в который раз не получаю ответа.
— Оле…
— Юль, давай потом. Оля теперь забота отца.
— С ней может случиться…
— С ней ничего не случится.
— Откуда ты знаешь…
— Будь уверена, — точку ставит тоном.
Хлопает дверью и торопится внутрь заведения.
Что он этим хотел сказать? Оля настолько важна для Эдуарда Петровича, что он все держит на контроле? Подруга до сих пор не перезвонила и не ответила на сообщения. Раз ночь длинная нас ждет, значит и разговору быть. Уверена, Арис знает о визите мамаши.
Ночь и правда оказалась очень длинной. После, как уплела половину купленного для меня в фастфуде, почувствовала себя гораздо лучше. Тошнота отступила окончательно, желудок перестал о себе напоминать, согрелась рядом с ним. Поговорила с папой, блудная дочь соизволила позвонить. Он останется у Тима, пока мама в больнице будет. У бара проторчали несколько часов, потом были в неизвестной организации, заезжали в полицейский участок, и снова к бару. Я мало связывала происходящее в цепочку. Одно ясно. Совершено преступление оборотным.
С рассветом задремавшую Арис на руках принес домой. Я миллион раз настраивала себя поглощать любую информацию связанную с оборотными, а сама же тупо млела от того, что мы рядом и грелась от его касаний, на остальное было глубоко плевать.
Тысячу раз дура!
Поговорили мы позже. Свежая, отдохнувшая, залюбленная, с утра вывалила на него все. Про Олю, его мамашу, Борю. Арис одевался неспешно и внимательно слушал. Иногда уклончиво, но отвечал на вопросы. По итогу. Боря не уволен, со мной пока ему запрещено видеться, почему не объяснил. Мария Валентиновна не моя головная боль — дословно, а Оля под крылом Эдуарда Петровича и сейчас у них выходные наедине, поэтому подруга в не зоны доступа. Моя задача перестать переживать о других и начать заботиться о себе. Не о нем, о себе! Прошу заметить.