Машины нет!
Вот только была, теперь место пустует, как и вся улица. То горела, в адовом котле кипела, теперь холодом обдало, знобит, инеем окутывает. Ухожу ни кем не остановленная, ищу малейшие признаки наблюдения, неужто сняли охрану.
Почтовое отделение в пяти минутах хотьбы, мыслей и воспоминаний пронеслось как в последний раз, миллион. Встречи, взгляды, слова, предупреждение Молчанова маячит, бьется внутри. Он странным образом пробрался к моему доверию, не должна, а верю. Вернись в реальность, Юля, спустись на землю, эти наши переплетения рук ничего не значат. Все выворачивает в свою угоду, по своим целям метит, верить нельзя. Грачёв по-другую сторону баррикад, и только поэтому были сказаны слова, которые сейчас жути нагоняют. А если ошибаюсь… Вполне возможно меня выманят и убьют.
На этой ноте упираюсь глазами в номер желтого такси.
Семь восемь семь.
Такси для маскировки? Букв в номере никто не озвучил, совпадения вполне могут быть. Начинаю сомневаться и все же подхожу и сажусь, сразу срывается с места. На приборной панели вижу время, четырнадцать пятнадцать. Сердце надрывается, дышать сложно становится, паника накрывает.
Справлюсь… Я смогу…
Прикрываю глаза, слежу за дыханием, распахиваю широко и сосредоточенно рассматриваю водителя. Сижу так, что в зеркало могу только часть лица видеть, не запомню. Черная толстовка с капюшоном, надетым на голову, скрывает подробности. Одно ясно, худощав, небольшого роста, почти женские кисти рук, расслаблен, несется, но не нервничает совершенно. Каждое действие размеренное, уверенное, четкое, взгляда от дороги не отрывает, строго соблюдает правила, до мелочей. Он водитель профи, ни одного лишнего движения.
Сработало, настолько увлеклась, что многое ушло незаметно для меня. Теперь поздно давать заднюю. Слишком…
Легкий толчок сообщает о полной остановке автомобиля. Набережная, одно но, я такой не знаю, в дороге пятнадцать минут, что мелькало за окном не видела. Если я метнусь бежать, вон те трое меня мгновенно догонят, спортсменка из меня нулевая. С места не двигаюсь, лихорадочно соображая, что натворила…
Грачев подходит сам, открывает дверь и даже подает руку, думаю, банально хочет вытащить наружу. Моя мина говорит о внутреннем состоянии. Подчиняюсь, потряхивает сильно. В горле пересыхает, аж до першения, откашливаюсь и оглядываю местность. Двое амбалов отходят метров на десять, озираются как и я. Небольшой пролесок, пустыри, выше полуразрушенное здание исписанное графити, небо такое серое, как и вода за бордюром. Два дорогих внедорожника, такси увеялось стоило его покинуть. Вокруг ни людей, ни цивилизации, я не понимаю, где нахожусь.
— Юля, не бойся, как раз мы не причиним вреда. Место столь мрачное в целях безопасности и нашей и твоей. Уверен ты много знаешь…
— Ошибаетесь… — сипло перебиваю, прочищаю горло, перевожу дыхание. В груди атомная война разворачивается, с трудом терплю. — Я как раз таки слишком мало знаю.
Смеется, правда совсем не весело, мотает головой, отрицая мною сказанное.
— Вы можете не верить, но я пришла за информацией.
Я может и дура, да не настолько, чтобы сразу все слить. Хотя по факту сливать нечего, кроме собственной трагедии.
Глаза в глаза, он закрывается, сложив руки на груди, раздумывает. Заговорю, голос дрожать будет, чувствую, молчать не вариант, плевать теперь уже, что видит Грачев.
— Давай договоримся быть откровенными, — предлагает вдруг дружелюбно. — Мы знаем, что ты не одна из них. О попытке побега знаем, и можем помочь.
— Вы говорите не я, а мы, — замечаю, пытаясь внести ясность для себя.
— Представляю интересы охотников. Каждый шаг или решение взвешенно и обдуманно, наша организация стоит на страже людей от этих… — словно проникнуть внутрь меня пытается — вот так смотрит на последнем сказанном.
— Как вы мне поможете? — задаю самый главный вопрос.
— Юля, ты слабое место оборотных, могущественной семьи. Слабое место по вине Тимофея. Его- любимчика, родители за все простят, а ты им мешаешь. Нет пока доказательств, но я уверен, за покушением на тебя стоит кто-то из Морено. Ты как и любой нормальный человек, хочешь жить, любить, детей растить. Какая красивая, уверенная женщина была, пока не знала ничего, а сейчас…