Выдерживает паузу, понимает куда бьет, чего добивается. Стопорю принудительно дыхание, прикусив дрожащую губу, потихоньку выдыхаю, запахиваю куртку, продрогла до костей. Ветер пронизывающий насквозь хлещет по мне, растрепал наспех собранные волосы.
— Я… Я ничего не знала, предположить не могла кто такой Тимофей Морено. А с появлением Аристарха пошло все к чертям… — сказала бы больше, да без слез не смогу. Это останавливает. — Они меня не отпустят…
Грачев хмурит лоб, демонстрируя первые морщинки.
— Конечно не отпустят, грызутся между собой оба сынка. Они не отпустят, а остальная свора постарается убрать, пока мальчики глотки друг другу не порвали. Ты, Юля, кость в горле у всех.
Он не намекает, открытым текстом доносит.
— И у вас?
Усмешка ядовитая срывается с тонких губ.
— Мы всегда на стороне людей.
Прямого ответа не дал, вернее вообще оставил понимать как знаешь.
— Меня держут в неведении, я правда не могу дать вам какой-то ценной информации. Однако я хочу вырваться и мне нужна помощь тех, кто может противостоять, защитить моих близких.
— Открыто противостоять никто не станет. Земля не наша, увы, если бы вывезти тебя на нейтральную, еще можно повоевать, и опять же, это будет бессмысленно. Морено свое не отдают, если вцепятся. Вариант один, ты должна исчезнуть, совсем. Мы предлагаем новые документы, организуем перелет в другую страну, куда ты отправишься, если решишься, даже я не буду знать. Как контактирующее лицо, мне такая информация не положена.
Звучало заманчиво, и с уст Грачева видилось реальным.
— Нужно лишь твое содействие.
На этом мое волнение подбирается к пику.
— У нас мало времени, до последнего пытаемся сохранить встречу в тайне. Пора возвращаться…
— Дмитрий Александрович, — нервозно окликает один из амбалов.
— Знаю…
— Дмитрий Александрович, Молчанов.
— Говори, — рявкает Грачев, развернувшись всем корпусом к говорившему.
Вздрагиваю, силы меня покидают, как и воля к стремлению спастись из лап оборотных.
— Молчанов с другого конца несётся ракетой. Судя по направлению сюда.
— Уверен сюда?
— Сорвался мгновенно. Сто процентов сюда.
Поворачивается ко мне. Я ни живая, ни мертвая, ищу убежище и понимаю, пока мне его не предоставят, везде и всюду в этом мире своя цена. С меня возьмут дорого, глубоко залезла, так просто не выдернуть.
— Дмитрий Александрович, — другой амбал обращается. — Машину заказывать?
— Поздно, — отвечает, сам на меня смотрит. — Видишь как, и у нас есть крот и у них. В такой войне сложно выжить и уж тем более одержать победу. Многого не смогу рассказать, не успею, перейдем к сути.
Снова эта леденящая пауза, коркой органы покрываются, меня уже не отогреть. Хотя… Оценивает готовность, подозревает в подвохе, как бы убеждается и решает продолжить, интонация разительно меняется.
— Юлия Морено, ты с нами?
Не понимаю вопроса, застываю каменным изваянием. Смысл конечно очевиден, да есть глубинный, готова ли осознать, нет, намеренно противлюсь.
— Только в связке у нас получится. Ты должна нам доверять, как и мы тебе.
— Слова не дадут гарантии, — удивляюсь, как я еще могу думать здраво.
— Не поспоришь. Подумай сама, почему так далеко держат тебя от нас. Элементарно дать показания не допустили, наедине не оставляют. Мы для них враги и если пронюхаем, что тебя насильно удерживают… А это уже нарушение закона, ты не вещь, не собственность, ты человек, Юля.
Грачев торопится, пронзает буквально, ощутимо глазами и продолжает бить прицельно по главному. Попадает, делает больно, терплю. Он круче любого психолога, скажу я вам.
— Я согласна. Я верю вам, — тороплюсь принять решение, запрещаю себе раздумывать.
Шансов передумать не должно быть. Ни одного.
— На самом деле есть только две стороны, они и мы — люди.
Должна помнить в мельчайших подробностях, как раздавили меня и утопили в болоте, предварительно обваляв в грязи. Игрушка оборотных, трофей, прихоть. Это весомое основание мстить, свобода, на волю… Шанс!
— Я с вами, — еле слышно выдаю, голос отказывает.
Противится вся сущность, бунтует, меня заразили что ли оборотной сутью через слюну. Откуда эти эмоции, ясно откуда, банально, слишком проста истина. Связи натягиваются, звенят, поражают меня разрядами. Я чувствую приближение, сжимаю челюсти с усилием, унимая дрожь, заледеневшая окончательно. Сердце с перебоями бьется, атомная смесь бежит по венам, но этот жар не греет совершенно. Человеческое тепло требуется, глоток чистого… Молчанов не человек! Он дьявол во плоти, прекрасный и опасный! Аристарх погибель! Доказываю себе, а дурная душа скулить жалобно начинает, хозяин близко, тоскует.