Переступив порог тюрьмы своей, бывшей когда-то нашим с Тимом гнёздышком, получаю сообщение.
"Как ты родная, глупая, моя?"
Знает что ли. Прижимаю ладонь к щеке, до сих пор горит огнем, словно припухшая. Плакать не буду, смогу… Во всем виновата сама.
Мне настолько тяжело быть без него и вдвое хуже держать контакт с ним. Долго молчал, а теперь я стерла выдержку с лица земли. Знаю, как и я не может, все, сорвали границы.
Грачев настоятельно рекомендовал не отказываться от общения с Аристархом. Ясное дело зачем…
Я дала согласие, обязана попробовать вырваться. Уговариваю хотя бы пытаться идти к цели. Но они должны понимать, я не смогу убить Молчанова. Не то что исполнить, думать смешно об этом. Какой из меня убийца оборотных?
"Твоя ли?"
Отправляю ответ, намеренная провокация. Кладу телефон с грохотом возле зеркала и упираясь ладонями в столешницу туалетного столика. Рассматриваю себя, поспать, поесть и будет гораздо лучше. С одной стороны я сегодня прощалась с ним, с другой фиксировала слабые места и скажу вам, Арис у меня на крючке, как и я у него. Значит повоююем, терять то нечего.
Оповещение режет по нервам, будем надеяться Тим не убьет меня раньше, чем я вырвусь на свободу.
Глава 25
Смотрю в окно на машину мужа, подъехал минут пять как уже и остается в ней. Сердце ускоренно стучит, просится наружу. Звук на телефоне выключен, ключ установлен, страхуюсь. У меня там переписки откровенные с Молчановым, если Тим увидит, мне конец. Хотя… Для него теперь не секрет.
Не являлся домой сутки и сейчас видимо не готов. Дыхание сбивается под ноль, бампер к бамперу в упор паркуется БМВ. Братья одновременно выбираются наружу, Аристарх закуривает отточенными движениями, Тим поднимает лицо к нашим окнам, переговариваются. Меня не увидят за органзой, темнеть только начинает, свет не включен или я недооцениваю возможности монстров.
Вдвоем идут к подъезду, сглатываю часто, ком эмоций застрял в горле, и никак. Отворачиваюсь от окна и обхватив плечи смотрю в сторону прихожей. Первое — это после долгой и горячей переписки я сейчас столкнусь с ним в присутствии Тима, второе — муж не был дома с момента очередной ссоры, и пощечины. Зачем идут вдвоем — это третье и самое страшное. Пока я в молчании истерю, они поднимаются, слышу как отрывается входная дверь, заходят, разуваются, щелкает кнопка, загорается свет. Первым передо мной показывается Тим. Небритый, хмурый, сильно не свежий. Глаза красные, воспаленные — он пил. Стараюсь не кинуться взглядом ко-второму брату, держусь и не выходит. Облизнув пересохшие губы, в очередной раз сглатываю, в жар бросает всю, дрожь внутренняя содрогает сердце, легкие, желудок, начинает аж тошнить. Я мазнув по нему взглядом увожу на Тима глаза. Отодвинув стул, садится и в упор на меня пялится. Аристарх остается стоять, подпирая плечом стену. Холодом режет мне кожу, льдины вместо глаз, хищно прищурены, губы капризно сжаты. Воспоминания как я их кусала преследуют, прекратить же смотреть не могу. Не могу! Я не могу! Магнитом притягивает оборотный гад к своей привлекательной персоне. Тоска по нему жрала заживо, мучила во сне, и наяву по пробуждению.
— Я не мешаю, — брезгливо бросает муж, прошибая меня, словно молнией.
Боги, давно этот статус только на бумажках. И все равно не отпускает, нет возможности как у других, хлопнуть дверью и укатить чемодан. Я бесправное никто! А хочу снова быть человеком и личностью.
— Ничуть, — ухмыляется демон души моей.
Тим кажется до сих пор не протрезвел, ловлю нотки дурмана.
— Родная, пытать тебя пришли, вдвоем будем мучить, — изрекает ядовито и многообещающе муж.
Швыряет на стол куртку, а следом начинает растегивать рубашку, выдернув из брюк. Молчанов очередную усмешку выдает и так же снимает кожанку, аккуратно повесив на спинку стула. Одет неформально, футболка темная облегает совершенный торс, джинсы подчеркивают мощные бедра. Он видимо вообще не мерзнет, постоянно налёгке, сегодня минус пятнадцать. Нарушая личное пространство подходит в упор и резким движением разворачивается, копирует мою позу, опирается задницей на подоконник, приклеившись к моему боку, словно потеснить хочет. Парализованная не двигаюсь, он широко расставив ноги касается теперь и моего бедра. Мурашками от низу до верха иду вся. Дышать сложно совсем становится, грудь вздымается и тяжело опадает. Колючий холодок бежит между лопаток. Они братья, и как успела уже убедиться, договориться могут о чем угодно. В это время Тим поднимается и так же в упор ко мне занимает другую сторону, зажимая плотно между двух мощных тел. Ну нет, такого я не потяну, рывок выскользнуть из капкана безуспешен, муж останавливает мертвой хваткой за локоть.