Дико слышать от мужа прости, я во многом перед ним виновата.
— Да вам плевать на меня, смысл от кого-то там спасать, — шепчу обреченно.
— Сама знаешь это не так.
— Зачем тогда издеваетесь, отпустите.
— Тут ты мой ответ знаешь. Назад дороги нет.
Время будто замедляется с каждой секундой, погружая окончательно в осознание: я никогда не буду свободна. Обреченность, плотным туманом, окутывает, делая каждый вдох затрудненным. Я сама когда-то выбрала этот путь, сама вышла замуж за Тима, сама пошла на связь с Аристархом, и теперь нет возможности отступиться. Я пытаюсь, продолжаю вяло барахтаться, ищу в себе силы изменить хоть что-то, но вся моя жизнь, кажется, уже была написана заранее.
Вспоминая взгляды, голос, касания Аристарха, я понимаю, что не могу продолжать обманывать себя. Я чувствую, что вот-вот утону в море безысходности, ничего не могу поделать, руки опускаются. Обреченность сковывает и душу и тело, я безвольна совершенно.
Еще год назад я не знала, что всё, к чему стремилась, на самом деле ускользает от меня, как песок сквозь пальцы. Не видела, не замечала и не могла этого сделать. Неизбежность накладывает на меня отпечаток, который невозможно стереть, он шрамом останется. Я могла бы изменить многое, но сейчас уже поздно, слишком глубоко сижу.
— Юль, прости, это дерьмо из меня ублюдка делает. Отказавшись от сути и семьи я себя нормальным человеком чувствовать стал. Теперь снова по старой тропе, ты мне нужна, Юль, вытащи. Я не хочу обратно.
— Поздно, Тим, ты уже там. Ненавидишь ведь, зачем я тебе нужна?
— Ошибаешься. Ты сильно ошибаешься. Обоих сломала. Сначала меня, человека из меня сделала, теперь Арис дуреет. Я впервые вижу как у него слетел контроль. И смешно и больно за него. Он мой брат, он мой самый близкий человек, знаю, что для него это значит, — эмоционально выдает, спотыкаясь в словах, немного путано и слышится, больше сказать хочет.
Умолкнув выдыхает шумно.
— Знаешь, Арис наверное тебя любит.
— Нет, Тим, не любит.
С каким-то горьким смирением касаюсь своих губ, вспоминая его поцелуи, рождающие дикий трепет, пускающие огонь под кожу. Понимаю, что должна сделать, только сердце против, там живет нежеланная надежда, мешает сосредоточиться на цели. Смогу ли, я должна.
— Ты не знаешь, что говоришь, глупая женщина. Только есть нюанс, ему нельзя, а мне можно. Сама подумай какая картинка складывается.
Тяжесть давит на грудь плитой бетонной, голова кружится от наплыва эмоций противоречивых. Он ушел не отпустив, тянет следом за собой, остро чувствую. Тим параллельно заставляет сожалеть, что все так теперь. Сложно сказать могло ли быть иначе у нас с ним или все же я права, изначально шансов не было. Тогда вопрос… Зачем-то мы столкнулись, с Молчановым я так и так пересеклась бы выходит. Ответов как всегда нет и уж на этот вопрос точно никогда не будет.
— Не поверишь наверное. Для меня ты всегда был лучше. С тобой я была счастлива, каждый день, каждый, а с ним мне постоянно больно, он убивает меня.
Тим смеется хрипло.
— Ненавидит и любит.
— За что меня?
— Сама знаешь.
— Мне такая роль не подходит, не смогу.
— Юль, надо жить дальше. Ты моя жена, честно не готов к позору, да и я тебе клянусь, не готов отдать тебя. Понимаю, не могу вернуть нашу нормальную жизнь. Тупик выходит, но дороги назад нет.
В первую очередь развод имеет ввиду. Страх и нежелание дать заднюю.
— Так только кажется, и мне так казалось. На самом деле можно пережить. Тяжело, не поспоришь, но, Тим, возможно. Мы все не совершенны, перемоют кости и забудут, однажды точно.
— Ты понимаешь, только я отойду в сторону все станет ещё хуже. Аристарх получит свое. Ты двадцать четыре на семь будешь под угрозой, его жизнь рулетка, он еще жив только потому, что оборотный. Но свои не дремлют, как и охотники, все же не бессмертный. Долго ли протянешь с ним…
Не желаю слушать. Не уговаривай Тим, прошу тебя, не мучь по больному. Так преподносит, словно уверен я неизбежно окажусь… Сплошь недосказанности, многоточия зашкаливают. Кричать, вцепившись в собственные волосы все что остается, повторно срывая связки.
— Марго тебе не жалко, а меня…
— Марго своя, дочь влиятельных родителей, не каждый рыпнется. Да и она для семьи угрозы не представляет в отличии от тебя. Лучшая позиция выжить, это остаться рядом со мной.
Тут бы рассмеяться, зашибись семейка, Тим завуалировано подтверждает — заказана я своими.
— Тим, пожалуйста, умойся, — молю, прикрывая глаза, запах крови душит.