Дерек молчал долго, раздумывая говорить или нет, но, в конце концов, Чарли был ему ближе всех и, пожалуй, единственным, кому он хоть сколько-то верил, — Сделку. Он предлагал мне кое-кого для него найти… — подумав немного, Дерек рассказал приятелю о девушке в поезде. Чарли слушал внимательно, а потом присвистнул, допил виски и начал расхаживать по кабинету.
— Непростая шлюшка тебе попалась, раз за ней охотятся больше, чем за тобой… Я узнаю все, что смогу про нее. И, Дерек, — Чарли остановился, посмотрел на темное небо и почти полную луну в окне. — Мой тебе совет: не высовывайся в это полнолуние. На тебя спустили два сильных отряда.
Когда ирландец назвал Элис шлюхой, то услышал глухой злобный рык. Дереку это очень не понравилось, но он понимал, что сейчас язык работает быстрее мозга, и сдержался, коротко ответив:
— Спасибо, Чарли… я понял тебя.
— И не зверей слишком сильно, — на прощание попросил друг и дал отбой. До самого полнолуния больше никто не тревожил Дерека. Ночь была тихой, но такая тишина не бывает приятной. Он не чувствовал запаха охотников, но подвергать сомнению слова Чарли не приходилось: ирландец еще ни разу его не подвел.
В доме не горел свет, а Дерек от греха подальше спустился в подвал. Сейчас он лежал на полу, избавившись от ненужной одежды — надоело собирать потом ошметки. Глаза были закрыты, но он не спал. На лбу проступила испарина, и все тело напряглось, ожидая того момента, когда тучи откроют круглый серебряный диск. Наконец, где-то закричала птица, и первая сильная судорога свела мышцы его тела, заставляя выгнуться дугой. Глаза, черные как два уголька, распахнулись, а рот приоткрылся в беззвучном крике, явив удлинившиеся звериные клыки. Мучительно медленно мышцы тянулись, кожа натягивалась, а затем надрывалась, являя миру черную шерсть. Трансформация продолжалась, и вскоре на четвереньки в подвале встал огромный черный зверь, облизывая пасть и принюхиваясь. Обычно оборотни серые или дымчатые, но Дерек был явной белой вороной — точнее, полностью черным оборотнем.
И тут оборотня ждала очередная подстава. Несмотря на все предосторожности, несмотря на опыт… Зверь, вырвавшийся наружу, ощутил то, что человек последние сутки не чувствовал. Дерек бежал как можно дальше от людей, но… в подвал просачивался едва уловимый запах человечины. Далеко. Но ветер пригнал этот ни с чем не сравнимый аромат и пробудил истинный, первобытный голод. Голод оборотня. И сейчас Дерек не мог противится зверю.
Он припал к земле, завершая трансформацию и вставая на четыре массивные лапы. Легко поднявшись по ступенькам в дом, он откинул засов лапой и выскочил в ночь, рванув через поле. Ветер щекотал нос и развевал шерсть, лапы чувствовали силу земли. Настоящая свобода и сила пьянили зверя, который, наконец то, вырвался на волю.
Пять километров — вряд ли больше. Так ощущался запах людей. Зверь безошибочно шел на запах и до желанного мяса оставался всего лишь километр, когда в нос оборотню ударил еще и запах серебра. Большого количества серебра. Дерека обхитрили, охотники расположились с наветренной стороны, но сейчас ветер переменился и расставил игроков на шахматной доске.
Дерек-человек бы остановился и подумал, но зверь мыслил совсем по другому. Он был голоден и зол, а охотники сейчас мешали ему насытится. Это бесило, это просто выводило из себя. Однако нос не подвел, он ощущал, что тут не один ловчий. Неподалеку стоял небольшой лесок, и волк, не меняя скорости, резко сделал дугу в высокой траве и рванул под сень деревьев.
Чарли оказался прав. На оборотня открыли сезон охоты. Две группы охотников — это от 6 до 8 человек — легко могли загнать оборотня, мыслящего исключительно как зверь. Лес, к которому рванул Дерек, не замедлил вспыхнуть огнем. И вот теперь стало страшно, как бывает страшно зверю, которого планомерно загоняют в ловушку. Оборотень повернул назад, понимая, что его зажимают в кольцо или мешок. Оставался вариант повернуть назад, но это значило бы привести их в логово.
— Дереееек, — голос, многократно усиленный мегафоном, мог вполне оглушить. — Хей, Дереееек.
Насмешливо-злой голос Маркуса был слишком знаком вервольфу. Огонь с одной стороны, с другой — много серебра. Сзади — укрытие. Впереди — люди, живое мясо. Приманка, которая явно не могла оказаться без защиты в таком раскладе.
Зверь замер, расставив лапы, и припал к земле, глухо рыча. Ярость плескалась в груди огненной лавой. Убить, разорвать эту мерзкую тварь, — вот, чего он хотел, но не двигался с места, озираясь по сторонам и готовясь к тому, что сейчас придется выложиться на полную.