Мишель уже очень давно не хотела мужчину так сильно, а этот иностранец оказался еще и потрясающим любовником, так что девушка не видела никаких причин строить из себя недотрогу. Итальянка сладко простонала, выгибаясь сильнее в груди, но не меняя комфортного для Дерека угла входа. Бедра итальянки чуть подались оборотню навстречу, несмотря на крепко удерживавшие руки и абсолютное его доминирование…
Ночь давно опустилась на землю, когда, после очередного оргазма, сотрясшего сплетение их тел, Дерек плавно вышел из девушки. Встав и дойдя до разбросанной одежды, он выудил из пакета плед, про который они даже не вспомнили, и уложил Мишель отдыхать. Она долго еще подрагивала после секса с оборотнем, а потом и вовсе задремала, измотанная и расслабленная.
Одним несомненным преимуществом оборотня было бесплодие — сколько бы женщин ни разделило с ним несколько часов удовольствия, ни одной не грозило умереть в родовых муках, давая жизнь зверю. Семя оборотня просто не приживалось в женском организме.
Дерек натянул джинсы и, побродив по округе, собрал хворост. Вскоре темноту разорвало пламя костра, отражаясь в карих глазах оборотня, когда он снова склонился над Мишель, целуя чувственные губы. Его поцелуй вырвал ее из дремоты и заставил тихо, блаженно вздохнуть.
— Ты невероятный, — тихий ласковый итальянский шепот сорвался с ее губ.
— Спасибо, я знаю, — ухмыльнулся Дерек, проведя губами по ее виску, и оставил в покое, понимая, что для обычного человека такой марафон был весьма ощутим. Подложив под ее голову свою куртку, оборотень уселся возле костра, смотря в языки пламени и думая о своем. Очень скоро дыхание красавицы Мишель выровнялось. Ее присутствие никак не мешало Дереку, а человеческое тепло даже приносили покой наравне с огнем от костра. Странно, но стоило тишине опустится на пляж, как его мысли снова вернулись к Элли.
Эта женщина — человеческая женщина — даже близко не будила в Дереке то, что просыпалось поблизости от Элис. Что-то такое, чего не описать словами. Что-то, что заставило Дерека зациклиться на этой странной девушке. Сам не зная почему, он начал мурлыкать песню Бон Джови, подкидывая веток в костер. Со временем он и сам не заметил, как его сморило, и он склонил лохматую голову на грудь, провалившись в сон.
Вокруг было слишком спокойно и тихо. Может, если бы он с Мишель остался в городе, Дерек так просто не уснул бы. Но на диком пляже они были одни. И во сне и сознании вервольфа шум моря и запах соли подменились запахом пресной сырости. Он понимал, что его окружают темные каналы, над которыми — старые, невысокие дома. И где-то далеко в ночи виден купол собора. В окнах домов почти нет света, однако его оказалось достаточно, чтобы отбросить на одну из стен не очень высокую, но худую и поджарую тень оборотня, пронесшуюся прочь. Тут же в нос ударил сильный запах серебра.
Очнулся Дерек на своем месте, у моря, серебром не пахло даже отдаленно, а костер медленно прогорал. Но голову его занял сон, и самый странный вопрос, который в ней возник, был не «почему и что» ему приснилось, а почему оборотень рассекает в Венеции, да еще и вне полнолуния.
Странное беспокойство змеей свернулось внутри и испортило утро. Впрочем, когда Мишель проснулась, она не заметила ничего в поведении своего любовника, который, к слову, успел разжиться кофе к ее пробуждению, благо недалеко была автостоянка. После легкого перекуса, оба оделись и вернулись в Геную. Итальянка вновь была оживлена и активна, показывая оборотню красоты приморского городка. Она также не скрывала, что несколько удивлена тем, что парень остался с ней еще на весь день. Удивлена и рада.
Дерек гнал от себя тревогу, но чем больше он старался расслабиться, тем настойчивее она его преследовала. Именно поэтому он, в конце концов, плюнул и попросил подругу подсказать, как проще добраться из Генуи до Венеции. Получив варианты, парень пообещал пропасть не больше, чем на пару дней, оставив девушке свой номер телефона. Легкая обида Мишель не могла слишком задеть оборотня, потому что в оливковых глазах было сохранено их общее удовольствие и благодарность. Она ему понравилась, но все же он понимал, что они вряд ли встретятся, слишком уж был велик риск, да и до полнолуния оставалось теперь на день меньше.