— Невозможно, — повторил оборотень снова, на этот раз впервые удивленно. — Женщины не выживают после укусов. Я не знаю ни одного такого случая.
Серые глаза в упор посмотрели на Дерека:
— Теперь понятно, почему ты так себя ведешь.
Мужчина взял в руку чашку с чаем, и по движению стало заметно его напряжение. Видимо, его внутренний зверь тоже заворочался внутри, почуяв самое желанное для него существо.
— Поэтому он ищет ее, да так, что спустил с цепи всех своих отморозков… — по волчьи фыркнул Дерек и, заметив напряжение старшего, тоже внутренне ощетинился, готовый сцепится с более сильным противником, если он рискнет посягнуть на Элис. Впрочем, судя по ее виду, она себя и сама в обиду не даст.
Мужчина же держал себя в руках хорошо. Слишком хорошо. Такого самоконтроля Дереку видеть еще не приходилось, что уж говорить про Элис. Сама девушка с неким трудом справилась с собой, загоняя внутреннего зверя поглубже, но осанка ее осталась прямой.
— Я бы на месте Ремуса поступил бы так же. И не только я. Даже ты, будь на той стороне, не смог бы простить ей бегство, — мужчина смотрел только на Дерека. Он знал, о чем говорил. — Это означает, что охотники не успокоятся, пока не поймают ее… или пока не убьют. Глупо пытаться защищать ту, на кого спустили всех, — оборотень по-звериному склонил голову и вздохнул, переводя взгляд снова на молчавшую Элис. — Однако и сопротивляться инстинктам никто из нас не сможет.
«Женщина-оборотень… самое сильное и самое слабое место любого самца», — сказал его взгляд уже Дереку. Им явно следовало как следует поговорить без девушки, по-мужски. Он снова вздохнул:
— Оставайтесь здесь, сколько будет нужно. Но еду готовьте себе сами. И! Не смейте жрать моих лошадей, — оборотень сделал глоток чая и добавил последнее. — И раз уж на то пошло. Мое имя Александр.
Дерек молча кивнул, но его взгляд остался таким же напряженным, а старый волк без труда понял, что все его увещевания уже идут мимо кассы. Дерек сам еще не осознавал этого, зато со стороны было видно, что он выбрал ее и его проще пристрелить, чем заставить отдать ее теперь кому-то. Именно этим была продиктована самоубийственная выходка в Венеции, и, похоже, молодой оборотень всерьез подумывал о том, чтобы бросить вызов самому Ремусу.
— Спасибо, Александр… Мы не задержимся надолго, чтобы не подвергать твое логово риску, — отозвался парень, но Элис видела, что он все еще напряжен.
— Не лез бы ты снова на рожон, парень. Не спасешь ни себя, ни ее, — произнес оборотень, внимательно глядя на юнца. Элис сейчас была тут лишней, она эта чувствовала, но ее словно привязали к стулу. Мужской разговор не отложился на потом.
— Она может сколько угодно махать хвостом у тебя перед носом. У меня, у любого другого самца. Перед носом у охотников. Но, если она тебя не выбрала как своего самца, ты обречен. Это инстинкты, парень. Против них оборотню не пойти, даже когда возраст переваливает за пять сотен лет.
— Это к делу вообще не относится! — подскочил Дерек, одновременно и задетый, и рассерженный, и смущенный такой прямотой. Сейчас ему хотелось, чтобы старший оборотень ушел. Он сам не знал, что собирается сказать девушке, но даже просто молчать с ней рядом ему нравилось. Она ослабила свою ауру, снова скрывая природу, но ее аромат намертво забил ему нос и не собирался улетучиваться.
— Еще как относится, — невозмутимость Александра остужала пыл Дерека сильнее, чем просто вздрогнувшая Элис. — Ты не защитишь ее. Никто не защитит. Пока она сама не выберет того, кому сможет уступить.
Оборотень перевел взгляд на девушку, которая словно окаменела, на коленях ее руки сжались в кулаки добела.
— А если бы она тебя выбрала, Дерек, то сейчас уже встала бы между нами. Самец не может причинить умышленный вред самке. Она бы легко защитила тебя от моей атаки, просто закрыв собой. И она теперь знает это, чувствует свой инстинкт сейчас.
Серые глаза жестко и прямо снова посмотрели на Дерека:
— Но она продолжает сидеть рядом с тобой… ожидая со стороны, чем закончится наша беседа.
Парень молчал долго, опустив взгляд в пол, борясь со зверем, который рвался наружу, задетый словами старшего оборотня. Теперь уже он старался не встречаться взглядами с Элли, понимая, что его реакция может окончательно сорвать шаткую плотину. Наконец, он упрямо мотнул головой, делая глубокий вдох, и налившиеся желтым ядом глаза посветлели.